— Ты! — выкрикнул Булен, и ткнул пальцем в Персеверанса. — Ты на бурой лошади, а леди Би — на серой, да? В тот момент все изменилось. Женщина все убеждала и требовала от нас, чтобы мы думали про мальчика, но тут один из солдат закричал и указал в сторону, и мы все туда посмотрели. Там были вы, на уцелевших лошадях, и трое солдат сорвались вслед за вами. Среди них был и тот злой старик. Один на скаку доставал лук и стрелы. Я помню, как он это делал, направляя лошадь коленями.
— Он-то меня и достал, — еле слышно сказал Персеверанс. Он потрогал здоровой рукой забинтованное плечо. Его мать всхлипнула и еще крепче обняла его.
— Очень недолго, пока они гонялись за тобой, нас охраняло всего несколько солдат. Помню, мы начали переговариваться, начали спрашивать друг друга, что произошло и как это случилось. Это было похоже на пробуждение среди ночи… — его взгляд затуманился. — А потом мы успокоились. Там были еще люди, моложе и… ну, более мягкие, что ли, все в белом. Они прошли мимо нас, уговаривая успокоиться, успокоиться. Они сами выглядели взволнованными, но пытались утихомирить нас. Хотя какое-то время я знал, что все это неправильно. Я встал на колени перед Лантом, потому что над ним плакала Шан. Я ей сказал, что он не умер. Затем круглолицая женщина вернулась, и с ней была Би. Но выглядела она, будто спит с открытыми глазами. Женщина закричала, что они нашли его, нашли нежданного сына. Теперь я припоминаю, что подумал о мальчике. Но с ней была Би и… кто-то еще… Кто-то еще…
И снова он замялся, дойдя до черты, за которой воспоминания исчезали. Холодея, я слушал его. Они все-таки захватили Би. Они говорили о нежданном сыне из пророчества Белых. О мальчике, который изменит судьбу мира. Когда-то Шут думал, что это я. Теперь он считал, что им станет его сын, ребенок, отцом которого он был, сам того не ведая. Но что что он хотел сказать этим? Я не мог понять, почему кто-то решил, что этим ребенком может быть моя дочь? Стремление сделать что-то просто ради действия закипало во мне, бессмысленное смятение, в котором я не мог просто ждать и слушать.
Булен вновь заговорил:
— Они завернули ее в белые одежды и положили в сани, как принцессу. Тут вернулись солдаты и окружили нас. Я не мог думать ни о чем, не мог ничего сделать, только ждать и смотреть. И это казалось самым верным, тем, что и нужно делать, должно делать в этой толпе людей.
— Думаешь, они решили, что Би — тот мальчик, которого они искали? Нежданный сын? — спросил я его.
Булен задумался.
— Так они вели себя, сэр. После того, как они схватили ее, они перестали искать кого-то еще.
— Я помню все это, — подала голос Дилиджент, пока я пытался представить Би мальчиком. — Я была дома, ставила заплату на крепкую куртку Талемана и думала о том, как мы будем веселиться на Зимнем празднике. Он так танцевал! — всхлипнула она, но продолжала: — Меня, помню, разозлило, что Персеверанс перерос еще одну рубашку, и я все не могла решить, оставить ее или выбросить. Потом, вдруг, без всякой причины, как теперь понимаю, решила, что хочу пойти к поместью. И сразу же, в чем была, вышла из дома и пошла. Из всех домов тоже выходили люди, будто наступил праздник, только никто не смеялся и не болтал. Нам всем просто очень хотелось пойти в поместье. Я тогда прошла мимо конюшен. Они горели, но как-то совсем не страшно. Я не остановилась и никого не позвала… — ее голос дрогнул, и она подумала, что ее муж или тесть могли быть еще живы, и она могла бы сказать им что-то на прощание.
— Мам, там не было живых, — произнес Персеверанс, и женщина вдруг зарыдала. Она схватилась за сына, как будто он был последним обломком корабля в бурном море. Ее горе заставило ее замолчать.
Булен начал заполнять эту пропасть.
— Да. Пришли и слуги, и даже дети. Они шли с удовольствием, но некоторые солдаты смеялись над ними. Я видел, как один из мужчин схватил маленькую кухарку…
Он побледнел и замолчал. Какое-то время мы сидели в тишине.
— Скоты, — произнесла наконец Дилиджент. — А мы… мы как овцы были. Я глядела, как горят конюшни. Слышала, как кричат лошади внутри. Несколько из них вырвалось оттуда и убежало. А я просто смотрела на пламя, не думая, где сейчас мой муж или мой сын. Как будто так и надо.
— Они забрали и леди Шан? — голос Чейда потяжелел от страха. Перебивать таких разговорчивых очевидцев было не в его правилах, но я знал, что неизвестность давит его. Он хотел знать, и я не винил его.
— Да, они забрали ее, — уверенно сказал Булен. — Это случилось потом, вечером уже. Они усадили Би в сани. Кажется, женщина начала призывать солдат уезжать быстрее. Но те грабили, пировали на кухне и… занимались женщинами. А женщины были… пустые какие-то. Как будто все это их не заботило, не стоило внимания, и один мужчина пожаловался, что это не… неприятно. Наконец милая женщина уговорила их собраться, но один из них притащил с собой леди Шан. Она единственная сопротивлялась. Он бросил ее в снег. И он… ну, он начал… он хотел ее изнасиловать.
Лант тихо захрипел. Я взглянул на него. Он спрятал лицо в ладонях. Чейд побледнел, но молчал.
