— Никакой связи, Чейд. Тот, кто подкупил их, не знал, что ты будешь здесь. Он надеялся, что у них получится как-то убить тебя в Баккипе. Би и Шан забрали в тот же день, когда наняли их. И зачем посылать этих предателей, если их отряд уже идет сюда? Это разные вещи. Убей его и дай мне посмотреть твой бок.
Чейд взглядом заставил меня заткнуться.
— Как он выглядел, тот, кто предложил деньги?
— У меня болят ноги, я не могу думать. Мне нужен целитель, потом расскажу. Святая Эда! — он приподнял голову и снова отпустил ее. — Вы убили всех? Всех четверых?
— Как он выглядел? — безжалостно повторил Чейд. Парень истекал кровью. Мы с Чейдом это понимали, но он сам, похоже, не подозревал этого.
— Высокий мужчина, но не худой. Высокий, но с животом как бочонок. Простой горожанин, как все. Я не знаю. Это была просто сделка. Принесем руку с кольцом — хозяин «Грязной форели» отдаст деньги. Когда ты появился, казалось, сами боги вручили тебя нам. Все так легко! Если бы капитан согласился, ты был бы трупом, и тот — тоже.
— Расскажи мне о его зубах.
— Я больше ничего не скажу, пока ты не отвезешь меня к целителю. Холодно… так холодно… Что ты сделал с моими ногами?
Чейд вложил кончил кинжала в его ноздрю.
— Поговори со мной, или я обрежу тебе нос, — равнодушно сказал он. Он до упора вдавил клинок.
Глаза Крафти широко раскрылись.
— Зуб, один, впереди, серый. Ты про это?
Чейд кивнул сам себе.
— Он говорил о девушке?
— О девушке, которую ты украл. Да. Сказал, что, если она будет с тобой, мы можем ее взять. Или можем заставить тебя рассказать, где она. Сказал, что она окажется хорошей девкой. А-а-а!
Нос чувствителен. Очень чувствителен. Чейд всегда считал, что это хорошая мишень для пыток, почти как мужские гениталии, или даже лучше. Здесь важна не только боль, но и уродство на лице, которое останется на всю жизнь. Крафти извивался в снегу, одна из его ноздрей сочилась кровью. Он начал плакать. Внезапно мне захотелось, чтобы все закончилось.
— Он так сказал! — от крови и боли парень совсем охрип. — Не я. И никто даже не видел девушку, поэтому никто ее не тронул. Помоги мне, Эда! — воззвал он, наверное впервые в жизни, и дико расхохотался, разбрызгивая кровь.
Я был вполне уверен, что речь идет о Шайн и мести ее отчима, но стоило проверить.
— Он упомянул маленькую девочку? — спросил я. — Ребенка?
Он перестал выгибаться и уставился на меня.
— Маленькая девочка? Нет. Боги, мы же не монстры!
— Лжец, — заметил Чейд.
Крафти откатился от него. Чейд снова подтянул его к себе и очень медленно, почти нежно, потянулся клинком к горлу парня. Внезапно Крафти понял, что уже мертв, и широко раскрыл глаза. Его губы шевелились, но звуки, покидавшие их, уже не были словами. Взрезанное горло — не мгновенная, но неизбежная смерть. Чейд знал это. Знал это и Крафти. Он все еще извивался, когда Чейд попросил меня:
— Дай мне руку.
Я протянул ему руку.
— И все это ради того, чтобы подтвердить то, что ты и так знал?
— Я узнал немного больше. Название гостиницы, — он уцепился за мою руку.
Его ладонь была скользкой от крови. Я наклонился, обнял его и помог подняться. Он охнул от боли.
— Да и дело не в знании, Фитц. Это была расплата. За капитана Стаута. Предательство заслуживает великой боли, — я ждал, когда он отдышится. — И за смелость думать, что он может убить меня.
Моя обнаженная рука чувствовала теплую кровь на его одежде.
— Сядь, а я приведу лошадь. Поедем к целителю…
— В камень, — решительно сказал Чейд. — Лучшие целители в Баккипе.
Однажды Неттл сравнила Скилл с нюхом. Кто-то хочет просто ощутить запах человека, и чем ближе он находится, тем лучше его понимает. Или Скилл передает его боль. Но сейчас только Уит говорил мне, что Чейд — существо, отчаянно нуждающееся в исцелении. И все же старик был прав, в Баккипе — самые лучшие целители. Я потянулся к Неттл.
На этот раз я намеренно закрыл Скилл. Король Верити всегда жаловался, что всякий раз, когда я полностью вовлечен в битву или какое-то опасное дело, я намертво закрываю свой Скилл. Очевидно, Чейд сделал то же самое. Интересно. Но кровь Чейда, пропитавшая мой рукав, и моя собственная кровь, сочившаяся по лбу и заливавшая глаза, были убедительней.
