— А сейчас я отвечу на твой самый важный вопрос. — Его голос зазвучал чрезвычайно торжественно. Он выпрямился. Его плечи были распрямились, а взгляд стал отстраненным. — Сейчас, в этот момент, я не знаю, где они. Но я знаю, куда они должны ее увезти. Они возвращаются в Клеррес, в школу. В логово Слуг. Она станет их бесценной наградой. Не нежданный сын, нет, но истинный шайза, не виданный, не предсказанный. Созданный не ими. Это их очень удивит. — Он сделал паузу и задумался. — И вынудит как-то использовать ее. Фитц, я не думаю, что тебе стоит бояться за ее жизнь. И все же мы должны бояться за нее и должны как можно быстрее ее вернуть.
— Мы можем перехватить их? — во мне вспыхнула надежда, когда я почуял возможность что-то сделать, а не просто топтаться на месте и мучиться. Я откинул все, что он сказал до этого. Все эти мысли могли подождать до того момента, когда я снова сожму Би в своих объятиях.
— Только если будем очень умны. Чрезвычайно умны. Это будет походить на ту игру в угадайку, которую так любят на рынке, там, где горошина прячется под одной из трех скорлупок. Мы должны решить, какой дорогой поведет их хитрость, и тогда они не пойдут по той дороге, которую мы выберем для них. А потом мы должны подумать о самой сомнительной дороге, которую они могли выбрать, и снова ее отбросим. Мы должны помешать будущему, которое они знают. Это загадка, Фитц, и у них гораздо больше знаний, чем у нас. Но кое-что у них есть, а они этого не понимают. Они могут знать, что она наш ребенок, но они понятия не имеют, как далеко мы зайдем в поисках.
Он резко замолчал. Опустив подбородок на ладонь, он повернулся лицом к огню. Пальцами он тронул губы, словно у него заболел рот. Я внимательно посмотрел на него. Шрамы на его щеках поблекли, но очертания их показались мне неправильными. Он повернулся ко мне лицом. Переливающееся золото в его глазах напоминало расплавленный металл, кипящий в горшке.
— Мне нужно будет обдумать это, Фитц. Я должен попытаться извлечь из памяти каждое пророчество или сон о нежданном сыне, который мог запомнить. И я даже не знаю, пригодится ли что-то из этого. Кто-то из них действительно сообщил о Би? Или она — случайная находка для них, сокровище, обнаруженное, когда они искали другой клад? Разобьются ли они на две группы, одна из которых поедет домой с ребенком, а вторая продолжить искать нежданного сына? И собрали ли они новые пророчества в хлеву своих Белых и полуБелых с тех пор, как мы с моим Изменяющим переделали этот мир? Полагаю, это возможно. Как мы можем перехитрить что-то подобное? Как мы перехитрим лису, которая знает все тропы и норы? Как перехитрим их, когда они кажутся способными отвести глаза любому очевидцу, способному нам помочь?
У меня мелькнула тень идеи. Прежде чем я смог осознать ее, Шут сломал хрупкую мысль.
— Иди! — двинул он пальцами. — Отдохни или навести Чейда. Мне нужно подумать в одиночестве.
Я встряхнул головой, удивляясь. За время разговора он перестал трястись, испуганный свалившимся бедствием, и почти по-королевски отпустил меня. Интересно, влияет ли кровь дракона на его настроение так же, как и на тело?
Шут кивнул, прощаясь, уже погруженный в свои мысли. Я поднялся, и на затекших от долгого сидения ногах спустился в свою комнату. Там уже побывал Эш. Все было тщательно, с недостижимой для меня точностью, прибрано. Веселый огонь в очаге ждал свежих дров. Я подкинул ему полено и сел в кресло. Я смотрел в огонь.
Шут — отец Би. Эта мысль проросла в моем сознании. Как смешно. Безумное притязание отчаявшегося человека. А она на него похожа. Иногда. Не часто. Но больше похожа на него, чем на меня. Нет же. Это невозможно, и я не стану об этом думать. Я-то знал, что отец Би — я. Я был совершенно уверен в этом. У ребенка не может быть двух отцов. А если… У сук могли рождаться щенки от разных самцов. Но Би родилась одна! Нет. У ребенка не может быть двух отцов. Всплыли непрошеные воспоминания. Дьютифул был зачат Верити, использовавшим мое тело. Значит ли это, что у Дьютифула два отца? Он такой же мой сын, как и Верити? Я бросил думать об этом.
И начал думать о кровати. Все тело болело. В голове что-то стучало. Лоб морщило, но не от мыслей. В дорожном сундуке лорда Фелдспара я отыскал зеркало. На лбу оказался смятый шов, неумело наложенный целителем. Убирать его придется долго и мучительно. Позже. Подумай о чем-то другом. О том, что еще цело.
