Она подпрыгала ближе, и я опустился на одно колено. Чернила оказались крепкими. Я не видел на ней ни намека на белый цвет.
— Я отпущу тебя, потому что знаю, что ты не можешь жить, не летая. Но если ты умна, то станешь избегать подобных себе.
Она молча следила за тем, как я подошел к окну и распахнул его. День был безоблачным. Я посмотрел на стены замка, усыпанные снегом, будто вторым крепостным валом. Мне казалось, что сейчас только светает. Но нет. Я проспал всю ночь и часть утра. Ворона прыгнула на подоконник и улетела, не оглянувшись. Я закрыл окно, а затем запер дверь. От ледяного воздуха швы на лице потянуло. Их нужно убрать. Но Шут слеп, а, чтобы снять их самому, пришлось бы действовать одной рукой, а второй — держать зеркало. Звать целителя мне совершенно не хотелось.
Недолго думая, я потянулся к Чейду.
Я ощутил его там, на другом конце нити Скилла. Он парил, как чайка, поймавшая ветер. Затем пришел тихий ответ:
Я коротко ответил, что все понял. Затем внимательно посмотрел в зеркало. Мне не терпелось отправиться за Би, но погоня наудачу только отдалит меня от нее. Я усмирил свое отчаяние. Придется подождать. Потерпеть и подождать. Предложение Шута потратить месяц на дорогу в Клеррес казалось мне необдуманным. Каждый день моей дороги на юг — это еще один день Би в плену чалсидианцев. Лучше уж отбить Би и Шан прежде, чем их вывезут из Шести Герцогств. Теперь, когда мы знали, кто они такие и что они такое, мне казалось невероятным, что они могут ускользнуть от наших поисков. Все рапорты возвращаются сюда, в Баккип. Наверняка где-то кто-то увидел их признаки.
И в то же время я решил быть настолько кротким, насколько возможно. Я уже создал достаточно забот Дьютифулу и Неттл. И мне казалось, что придется вновь просить помощи у них и у королевской казны. Они сделают это из любви к Би и ко мне, невзирая на цену. Но, потребуй я армию, королю трудно было бы сделать это, чтобы кто-нибудь не связал похищенного ребенка Тома Баджерлока, налет на Ивовый лес и давно потерянного Фитца Чивэла. Все осложняла лихорадка Чейда, из-за которой его острый ум не мог помочь в этом деле. Меньшее, что я мог — не усложнять этот политический кукольный театр.
Политические игры. В то время, пока эти скоты держат в плену мою дочь. Гнев охватил меня. Сердце сильно застучало, мышцы напряглись. Я хотел драться, убивать чалсидианцев так, как я колол, кусал и рвал напавших на Чейда.