Я решил, что пойду искать еду. Нет. Принц Фитц Чивэл не может бродить по кухням, выискивая холодное мясо или суп в котле, приготовленном для солдат. Я сел на край кровати. Или может? Кто вообще может сказать, что будет делать принц Фитц Чивэл? Я откинулся назад и уставился в потолок. Пейшенс, подумал я, не изменилась в угоду замку Баккип, и сохранила свое восхитительное, необычное «я». Тоскливая улыбка изогнула мои губы. Неудивительно, что отец так любил ее. Я никогда не думал о том, как ей удалось остаться самой собой, несмотря на все трудности жизни при дворе. Смогу ли я стать таким же свободным, как она? Смогу ли установить свои собственные правила всему замку? Я закрыл глаза, чтобы подумать об этом.
…но остров окружен магией, и только тот, кто уже побывал на нем, способен туда вернуться. Ни один чужак не найдет пути к нему. И все же, пусть редко, но рождаются бледные дети, которые, не приезжая на остров, помнят к нему дорогу, и они пристают к родителям до тех пор, пока те не отвезут их туда, где они будут медленно расти и набираться ума.
На этом острове, в замке, построенном из костей гигантов, живет белый пророк, окруженная слугами. Она предсказала все возможные концы света, и слуги ее записали каждое произносимое ею слово чернилами из крови птиц на пергаменте, выделанном из шкуры морского змея. Говорят, ее слуги питаются плотью и кровью морских змей, чтобы вспоминать прошлое далеко за пределами их собственных рождений, и это они тоже записывают.
Если чужак захочет попасть туда, ему придется найти проводника, родившегося там, и он обязательно должен взять с собой четыре подарка: один из меди, один из серебра, один из золота и один, сделанный из кости человека. Медь и золото должны быть не простыми монетами, но редкими украшениями, изготовленными умнейшим из кузнецов. С этими подарками, сложенными в мешочки черного шелка и завязанные белой лентой, путешественник должен подойти к проводнику и произнести следующее заклинание: «Медью я покупаю твою речь, серебром покупаю твои мысли, золотом покупаю твои воспоминания, а костью привязываю твое тело, чтобы ты сопровождал меня в путешествии в страну твоего рождения». И тогда проводник возьмет у ищущего четыре мешочка, заговорит с ним, вспомнит истину и приведет его в свой дом рождения.
Но даже в этом случае дорога может оказаться тяжелой, ибо хоть проводник и должен будет отвезти его в Клеррестри, но не обязан вести его короткой дорогой и разговаривать по душам.
Я вздрогнул и проснулся от мягкого постукивания. Оказывается, я лежал одетым на кровати. Свет, пробивающийся сквозь ставни, объявил о наступлении дня. Я потер лицо, пытаясь прийти в себя, и сразу же пожалел об этом — на лбу заныл кривой шов. В дверь снова постучали.
— Эш? — тихо позвал я, не сразу сообразив, что стук идет от потайной двери.
— Шут? — спросил я, и в ответ услышал: «Мотли, Мотли, Мотли». Ворона. Я открыл дверь, и птица поскакала в комнату.
— Еда, еда, еда? — спросила она.
— Извини. У меня ничего нет.
— Лети. Лети, лети, лети!
— Дай мне сначала посмотреть на тебя.
