Темные мысли о том, что приходится переживать Би, что сделает Дьютифул в ответ на мой неповиновение, как зол будет Риддл и как поддержит его Неттл, теснились в моей голове. Я пытался выбросить их. Эльфовая кора несла с собой печальные воспоминания и раскаяние в каждой моей неудаче, в каждой моей глупости. А в следующий момент семена карриса заставляли меня поверить, что я неуязвим, я воображал, как убью всех чалсидианцев, и громко пел для Флитер.
Я чувствовал, как сердце бьется в груди, а эти слова — в ушах. Все дальше в лес. Рысь, галоп, рысь. Я остановился у ручья, чтобы дать ей напиться.
Она фыркнула, и, как только я вернулся в седло, загарцевала. Я рассмеялся и отпустил поводья. Какое-то время она шла быстрым шагом, потом снова вернулась к своему легкому покачивающемуся галопу.
Я въехал в большой многолюдный город с трактиром, постоялым двором и тремя тавернами. Народ давно проснулся и заполнил улицы. На окраине его я пронесся мимо редкого алтаря, посвященного Эде. Богиня дремала под мантией белого снега, сложив открытые ладони на коленях. Кто-то стряхнул с них снег и наполнил просом. Маленькие птички сидели на ее пальцах. Мы двигались все дальше, и эта дорога превратилась в одну из королевских. Не останавливаясь, я мысленно развернул перед собой карту. Эта дорога вела прямо в Соляную бездну. Широкая, открытая и прямая, самый короткий путь.
Если бы я бежал из Шести герцогств с пленниками и отрядом чалсидианских наемников, она была бы последней, которую я выбрал. Мне вспомнились слова Шута. Он упрямо твердил, что я не найду их, и единственный способ вернуть мою дочь — это пойти прямо туда, где они должны передать ее. Я закинул еще одну горсть семян карриса, захрустел ими и помчался дальше. Остро-сладкий пьянящий вкус во рту — и через мгновение я ощутил обычный всплеск силы и ясности сознания.
«Будь что будет, будь что будет», барабанило в моей голове в ритме стука копыт Флитер. Я мог бы продолжать скакать до самой Соляной бездны. Если я ничего не замечу по дороге, то присоединюсь к гвардейцам Рингхилла и буду ждать у захваченного корабля. Или можно еще раз проехаться по этой дороге, в надежде на удачу. Или проверить какие-нибудь соседние тракты. Я двигался вперед. Миновал развилку. На следующей, решил я. На следующей я сверну.
Внезапно я услышал карканье над головой. Я поднял глаза и увидел ворону, расправившую крылья и скользившую по небу прямиком ко мне. Это оказалась Мотли, и я подобрался, ожидая ее приземления. Вместо этого она прошла мимо по широкому кругу.
— Красный снег! — неожиданно и четко прокричала она. — Красный снег!
Я смотрел, как она кружит, а затем резко сворачивает в сторону. Я натянул поводья. О чем это она? Хочет, чтобы я последовал за ней? В ту сторону дороги не было, просто открытое поле, а за ним — редкий березняк и несколько елей, с которых начинался настоящий лес. Я следил, как она скользит по воздуху, затем поворачивается и, с силой хлопая крыльями, возвращается ко мне. Я поднялся в стременах.
— Мотли! — позвал я ее и приподнял плечо, приглашая. Вместо этого она так низко пронеслась мимо, что Флитер пришлось уклоняться от ее крыльев.
— Глупый! — крикнула она. — Глупый Фитц! Красный снег. Красный снег!
Я направил Флитер в сторону от дороги.
Ворона скрылась среди деревьев. Мы упорно двигались туда, где она исчезла. Какое-то время спустя она вернулась и снова сделала круг над нами. На этот раз она казалась довольной, что мы идем следом, и не ругалась.
Мы пересекли тропу, не дорогу, а скорее просеку, разделившую поле и уходящую в лес. Может быть, это была тропа дровосеков. Или идущий к воде скот протоптал ее. Я оглянулся. Проходил ли по ней кто-нибудь в последнее время? Трудно сказать. Это следы или просто глубокие впадины в отполированном ветром снеге? Мы повернулись и пошли по ним.
Добравшись до опушки березняка, я увидел то, чего не мог разглядеть с дороги. Белая лошадь оттуда казалась еще одним сугробом. Упавшего всадника я разглядел, лишь приблизившись к мохнатому животному. И только ворона, глядя сверху вниз, могла увидеть следы подтаявшего красного и розового снега, уходящие в лес.
