Она с трудом переводила дыхание. Она сходил с ума от ужаса. И все же пыталась спасти меня.
А я не могла отвести глаз от сбившихся в кучу лурри. Двалия виднелась темным силуэтом у огня. Внезапно он пришел в движение.
— Эллик! — сердито выкрикнула она в ночь. — У нас было договор! Ты дал нам слово! Ты не можешь этого сделать! — и, заметив двух мужчин, направившихся к ней, воскликнула: — Прочь с дороги!
— Это… глупо, — вырвалось у Шан. — Мы должны бежать. Нам нужно исчезнуть. Они убьют ее. И тогда между ними и нами не будет уже никого.
— Да, — ответила я. Я прислушалась к Волку-Отцу. — Мы не должны оставить свежих следов. Идем там, где уже утоптан снег. Отойдем как можно дальше от лагеря, пока они заняты. Найдем дерево с ямой, место под елью, где ветви согнулись под тяжестью снега, а вокруг ствола земля чиста. И там, под ним, спрячемся.
Я потянулась и взяла ее запястье. Она отпустила мой воротник, и внезапно я стала тем, кто уводил ее все дальше от Двалии, от замерзших лурри, подальше от костров, в темноту. Крики Одессы стихли. Я не стала задумываться, почему. Мы двигались осторожно, пока не оказались на краю лагеря. Шан молчала. Она просто шла за мной. Я привела ее к тропе, где сани и лошади примяли снег, когда мы только приехали сюда. Мы упорно двигались вперед, еле дыша от страха, возвращаясь по следам саней и лошадей. Лес был черным, снег — белым. Я видела звериную тропку, пересекшую наш путь. Мы повернули и пошли по ней, оставив санный след за спиной. Теперь мы двигались подобно оленю, склоняя головы, чтобы пролезть под нависающими заснеженными ветвями.
— Не трогай ветви. Не сбрасывай снег, — предупредила я. Подавшись налево, я увидела заросли елок.
— Сюда, — прошептала я и пошла первой, пробираясь сквозь глубокий снег. Я оставляла следы. Исправить это мы не могли.
Я кивнула и попыталась двигаться быстрее. Снег, казалось, цеплялся за мои сапоги, а Шан слишком шумела. Все, все слышали, как мы убегаем. Нас поймают.
Затем до нас докатился крик Двалии. Он звучал не пронзительно, а хрипло. И испуганно. Потом мы услышали:
— Винделиар! Вернись к нам! Винде…
И звук оборвался, будто потушенный факел. Я услышала пронзительный хор испуганных и недоуменных голосов, как у стайки цыплят, разбуженных темной ночью. Лурри.
— Бежим! Мы должны бежать!
— Что они с ней делают?
— Винделиар! Он должен помочь нам.
Позади я снова услышала голос Двалии в отчаянном приглушенном крике:
— Этого не должно было случиться! Не должно! Остановись, Винделиар! Это твой единственный шанс вернуться на правильный путь. Забудь, что говорил тебе Эллик! Это неправда! Забудь об Эллике! — затем, отчаянно хриплым голосом: — Винделиар, спаси меня! Заставь их остановиться!
Затем другой крик прорезал ночь. Это был даже не звук. Мне было мучительно чувствовать это, оно сделало меня совсем больной. Страх потек по воздуху и начал заливать меня. Я был так напугана, что не могла двигаться. Шан застыла. Я попыталась сказать ей, что нам нужно уйти подальше, но не смогла выдавить ни слова. Ноги не держали меня. Я упала в снег, и Шан свалилась на меня. Вслед за этой волной смертельная тишина заполнила лес, ни одна ночная птица не подала голоса, ни одно живое существо не издало ни звука. Было так тихо, что я слышала треск далеких костров.
Затем — пронзительный, истошный крик.
— Бегите! Спасайтесь!
И хриплый мужской:
— Ловите их! Не позволяйте им красть лошадей!
— Убей его! Убейте их всех! Предатели!
— Останови их. Не дай им добраться до деревни!
— Негодяи! Коварные ублюдки!
И ночь наполнилась звуками. Стенаниями, плачем. Мужчины ревели и орали. Вылаивали приказы. Выкрикивали просьбы.
Шан поднялась и подтащила меня к себе.
— Беги, — завыла она, и я попыталась. Мои ноги стали студнем и не держали моего веса. Шан потащила меня через снег. Шатаясь, я поднялась на ноги.
Мы побежали во тьму, все дальше от нарастающих воплей.
