Неподвижные глаза лошади были открыты, морда обледенела, изо рта высовывался язык — они была мертва. Капли крови застыли вокруг ее рта. Стрела вышла из груди, прямо под передней ногой. Хороший выстрел, но он пробил только одно легкое. Я знал, что если вскрою животное, то в его теле окажется много крови. На лошади не было седла, только недоуздок. Возможно, всаднику пришлось в панике убегать отсюда. Я подвел Флитер ближе, несмотря на ее отвращение, и спешился. Тело, лежащее за лошадью, слишком большое, чтобы быть Би, — твердил я себе, шагая к нему. Волосы под белой меховой шапкой были похожи на ее, но это не могла быть она, не могла, и когда я перевернул тело, это оказалась не она. Бледная девушка была мертва так же, как и лошадь. На груди ее алел плащ. Вероятно, стрела, прошедшая навылет. И она была Белой или, по крайней мере, полукровкой. Упав лицом в снег, она умерла не сразу. Вокруг рта образовалась наледь, ее облачные голубые глаза сквозь лед смотрели на меня. Я отпустил тело.
Я не мог вздохнуть, так сильно билось мое сердце.
— Би, где ты?
Мои слова не стали даже шепотом, потому что у меня не хватило воздуха вытолкнуть их. Мне хотелось бежать по кровавым следам, выкрикивая ее имя. Хотелось как можно быстрее сесть на Флитер и оказаться там. Хотелось открыть Скилл и крикнуть в небо, что мне нужна помощь, чтобы каждый в Шести Герцогствах пришел и помог спасти моего ребенка, но я заставил себя стоять на месте, потеть, дрожать и не делать ничего, пока не пройдет этот безрассудный порыв. Затем я пошел к своей лошади.
Но когда я поднял ногу к стремени, Флитер опустилась на передние колени.
Она закатила глаза, и я испугался, что она опустит голову. Но, дрожа и вздыхая, она встала. Я медленно повел ее с тропы к стене елей. Под ними снег был не таким глубоким.
И я закрыл свой разум. Никогда еще не загонял лошадей до изнеможения. Меня мучили стыд и беспомощность. Но я сделал то, что должен был сделать. Достал из седельных сумок вещи, которые могли понадобиться. Закрыл свое сердце для Би. Забыл Молли, не знал, что она сказала бы, подумала или сделала. Отодвинул Шута, все его предупреждения и советы из своего разума, спрятал в себе мужчину, которым мог стать в мечтах Баррича. Выбросил арендатора Баджерлока из сердца, изгнал принца Фитца Чивэла обратно в тень, где он прожил столько лет. Расправил плечи и закрыл свое сердце.
В глубине меня был еще один человек. Мальчик Чейда. Я набрал воздуха и вызвал эти воспоминания. Вспомнил, кем сделал меня Чейд. Теперь я был убийцей, и у меня было задание. Я убью их всех, как можно лучше, без раскаяния и лишних чувств. Эту работу нужно сделать спокойно и хорошо. Как в четырнадцать, когда я убил близнецов Бриджмора, как в пятнадцать, когда я убил Хуфера Веблинга. И я не мог вспомнить имя трактирщика, которого отравил тогда. Но это уже не важно.
Я думал обо всех заданиях, которые выбрасывал из головы, как только заканчивал с ними, о тихой работе, которой никогда не позволял быть частью моих воспоминаний, частью себя. Я вызвал их обратно и позволил им войти в меня. Вспомнил, как следил за Чейдом сквозь тьму или действовал один по его воле. Как Чейд предупредил меня, что такие убийцы, как мы, не расспрашивают друг друга о работе, не хвастаются и не записывают ее. Вспомнил десятки заданий. Король Шрюд не был жестоким или кровожадным королем. Мы с Чейдом были его последним оружием, нас применяли, когда остальные доводы были исчерпаны. Близнецы были жестокими насильниками. Дважды они стояли перед его престолом, принимали наказание и обещали раскаяться. Но отец не мог или не желал следить за ними, поэтому мой король неохотно отправил меня, как охотника за головами бешеных псов. Что сделал Хуфер или хозяин гостиницы — я не знал. Мне дали задание, и я выполнил его тихо и спокойно, не осуждая, а затем ушел, выбросив мысли о нем.
