Родион подметил, что отреагировал Валерий Александрович на это безапелляционное утверждение довольно странно: с явной обидой выпятил губы и опустил глаза, как-то откровенно сникнув. Тут что-то было, и Родион в который раз подумал, что взаимоотношения людей не только шиты белыми нитками и прочными стежками общепринятых слов, поступков и предсказуемых эмоций, но и пронизаны тайными стежочками, тончайшими, незаметными, шелковыми ниточками намеков, недомолвок и предчувствий. Надо только смотреть в оба глаза и слушать в оба уха, надо больше доверять своей интуиции, и тогда многое можно узнать об этой женщине, которая при всей своей внешней простоте и обыкновенности казалась Родиону загадочнее сфинкса. Уж больно сдержанна она была, сдержанна и отстраненна от всего, даже от дела, которым занималась. Не передать, как его манила эта сдержанность, эта невозмутимость, этот задумчивый, словно невидящий взор! «О чем она там думает, когда вот так тихонько вздыхает, когда вот так быстро то опускает, то поднимает ресницы? Только о работе? Нет, не только, не только! Как бы узнать? Все бы отдал для того, чтобы узнать!»
Он внезапно понял, почему ему никто, ни одна женщина особенно не нравилась в жизни. Были связи, были романы, влюбленности, но все это будто по обязанности. Как бы оттого, что раз это есть
Он с трудом перевел дыхание, так ярко, так отчетливо вспыхнула вдруг в воображении эта картина: уединение, полутьма, постель,
Он резко вскинул голову – и в четвертый раз, уже без помощи девочки Элис, вошел в контакт с противовесом, вызвав усмешку на лице Валерия Александровича, легкое движение бровей Ольги Михайловны и кокетливую улыбку «Дусиной мамы».
«Дусина мама», кстати сказать, отчего-то решила, что Родион захотел присутствовать на операции сугубо ради того, чтобы заглядывать в декольте ее пуловера, и поначалу щедро демонстрировала ему это декольте, как его глубину, так и качество вываливающейся из него плоти, но потом увлеклась участью Элис и болтовней с Валерием Александровичем и перестала обращать внимание на Родиона.
На свою кошку она тоже мало смотрела. Зато Родион глаз с Дуси не сводил – вернее, с Ольгиных пальцев с коротко подстриженными ногтями. Она работала без перчаток и, не ощущая никакой брезгливости, погружала пальцы в разрезанное Дусино брюшко, проворно что-то рассекая, раздвигая ткани, подрезая и тут же перевязывая разрезанные сосуды и мышцы. Справедливости ради следует сказать, что операция получилась практически бескровная, и это, очевидно, было редкостью, потому что однажды Валерий Александрович не выдержал и с откровенной завистью воскликнул:
– Ну когда я научусь вот так делать лапаротомию [8]!
– Научитесь, – спокойно кивнула Ольга Михайловна. – И раздвигать фасции, а не баловаться скальпелем, когда не надо. И сшивать каждый пласт отдельно – брюшину, жир, кожу – тоже научитесь. Операция-то сверхпростая. А главное – не забывайте маленький разрез делать. Большие разрезы – это от задора. Ты просто помни, что каждый лишний сантиметр – это боль живого существа.
За спиной Родиона скрипнула дверь. Он обернулся и увидел большую рыжую собаку – смесь овчарки с дворнягой, которая вошла в операционную. Постояла немного, внимательно оглядывая каждого из присутствующих в отдельности, потом подошла к изголовью, поднялась на задние лапы, упершись передними в стол, и с заинтересованным видом уставилась на Дусю, которая лежала с широко открытыми глазами, сплошь залитыми огромными черными зрачками. Удивительно: кошки, даже теряя сознание, не закрывают глаза. Это было одним из открытий сегодняшнего дня – не самым важным, конечно, но все же интересным.
«Дусина мама» при виде собаки внезапно ощутила порыв «родительских» чувств и попыталась отогнать псину:
– Она бросится на Дусеньку! Она ее загрызет!
Ольга Михайловна только дрогнула уголками губ, продолжая аккуратными скорняжными стежочками сшивать мышцы, щедро посыпая их порошком пенициллина. А Валерий Александрович не сдержал смеха:
– Кто бросится? Лолита? Вы что, она тут у нас помощница! Своя собачка, ветеринарная. Приблудилась и прижилась. Года три тому назад нагуляла пузо, а разродиться не могла, так над ней вся больница по очереди сидела, консилиум настоящий был, что делать с бедолагой. Постановили: кесарево провести. Один щенок мертвым родился, другой был вполне живой, но Лолита от него отказалась.
– Как так? – удивилась «Дусина мама».
