– Молча. Она ведь его не рожала, не вылизывала – он был для нее как бы чужой. Не кормила, отшвыривала от себя, даже рычала. Слава богу, через пару дней мы нашли ему хозяев. У них пришлось усыпить пса, они жутко переживали и сразу щеночка забрали.
– А почему пришлось усыпить? – не унималась любопытная «Дусина мама». – От старости уже? Или болел?
– Болел, в том-то и дело, – серьезно сказал Валерий Александрович. – Хозяин был со своим бобиком у родни в деревушке где-то в Кировской области, а там глушь, тайга, и повадились лисицы таскать кур. Ну, наш городской пес одну прогнал, однако та его крепко искусала. И заметили хозяева, что пес стал какой-то… не такой. Агрессивности, неадекватности в нем еще не было, но тосковать начал, пил мало, зато аппетит у него появился непомерный. Ясная картина… Усыпить пришлось собачку, а хозяевам курс уколов сделали. С ними все нормально теперь, вовремя захватили болезнь. Гидрофобия, иначе говоря, бешенство, – это ведь штука неизлечимая.
Ольга Михайловна быстро взглянула на Родиона, но сразу опустила глаза.
– Из-за укуса лисицы? – недоверчиво спросила «Дусина мама». – Из-за какой-то Патрикеевны?!
– Лисицы вообще переносчики бешенства. В этом смысле они куда опаснее собак. Был случай – о нем даже в газетах писали: какой-то дядька заснул у себя на даче на траве, а проснулся от того, что его кто-то в щеку лизнул. Открыл глаза – лисица на него глядит. Он шумнул, лиса испугалась и убежала. А он через три месяца заболел и… – Валерий Александрович махнул рукой, – даже не подозревал об опасности, ведь лиса не кусала его, ничего, только лизнула. А на лице была, видать, какая-то царапина, вот слюна и попала в кровь. Бешенство ведь через слюну передается.
– Только через слюну? – спросил Родион.
Ольга Михайловна снова взглянула на него и опять опустила глаза, ничего не ответив. Начала бинтовать спящую стерилизованную Дусю.
– Только через слюну, – кивнул словоохотливый Валерий Александрович, ловко приподнимая кошку, чтобы Ольге Михайловне удобнее было бинтовать.
– А если взять, к примеру, кровь у бешеной собаки и впрыснуть человеку, что будет? – поинтересовался Родион.
Выполз Егор из клозета натурально коленками назад, чувствуя, что его интересует сейчас в жизни одно: место, на которое можно лечь. И, видимо, судьба снова вернула ему свою благосклонность, потому что, едва переступив порог туалета – весьма, между прочим, презентабельного и ни чуточки не похожего на тесные гальюны подобных отечественных катерков, – едва, значит, переступив этот порог, он увидел огромное ложе с высоким изголовьем. Над ложем висел портрет молодого марокканского короля в мундире и при всех регалиях его сана, а ложе было тоже вполне королевским: обтянутым натуральной кожей темно-бордового цвета, ничего на нем постелено не было, лежал только валик под голову, но Егор с превеликим наслаждением упокоил здесь свои измученные члены.
Какие-то люди ходили мимо него, громко хлопала дверь клозета. Обрывки разговоров долетали до Егора. Кто-то громко возмущался обманом: только доплыв до места предполагаемой охоты на акул, туристы узнали, что их кинули. Команда фактически призналась, что ловятся акулы лишь в феврале и то не каждый год, а их просто-напросто крепенько подставили, вынудив заплатить за обман по пятьдесят баксов. Говорили о каком-то обеде, приготовленном командой из сардинок, наловленных туристом по имени Родион, о знаменитом марокканском «сером вине», которое будет литься рекой во искупление разочарования и во излечение от морской болезни… Все эти разговоры пролетали мимо, почти не затрагивая измученного сознания Егора. А потом он просто уснул, содрогаясь во внезапно навалившемся ознобе, но сходить на верхнюю палубу за курткой не было никаких сил.
Егор не знал, сколько спал, но проснулся от приятной теплоты под боком. Когда вернулись тактильные ощущения, он понял, что обнимает что-то мягкое и уютное. Приоткрыл глаза – и увидел у самого своего лица спутанные темно-рыжие пряди. Какая-то женщина лежала, свернувшись клубком, прижавшись бежевыми шортами к его животу, вписавшись в изгиб его тела так же плотно, как Шумахер вписывается в повороты на гонках «Формулы-1». Слабый запах духов исходил от ее волос и от бледно-зеленой маечки с коротким рукавом. Егору и шорты, и маечка показались знакомыми, но его измученному мозгу потребовалось некоторое время, чтобы осознать: именно в этой одежде отправилась ловить акул некая особа, нагло выдающая себя за Надюшку Гуляеву.
