Мужики как дети – так же верят в чудеса. Вообразите: первой мыслью Егора было, что прежде он ошибался – Надюшка в самом деле Надюшка, она наконец узнала своего Гашиша и таким незамысловатым образом, прижавшись к самому чувствительному его месту, просигнализировала о возвращении прежней симпатии. Место не замедлило прочувствовать и отреагировать как следует, и его примеру последовала рука Егора, которая скользнула по нежным выпуклостям грудей, а потом осмелели его губы, которые легонько прошлись по слабому, поникшему плечику, приласкали шею и приникли к ушку, шепча:
– Надюша! Надюшка! Неужели это ты?!
Только что безвольное, расслабленное, тело ее напряглось, как струна настроенной гитары, и резко отодвинулось от Егора. Гибким движением она спустила ноги на пол и соскользнула с диванчика. Обернулась, зыркнула исподлобья испуганными и в то же время гневными очами.
Понятно: девушке было настолько плохо, что, пострадав над унитазом, она бессильно рухнула на кожаное ложе и в полусознании прижалась к первому попавшемуся источнику тепла. Ни о каком пробудившемся воспоминании и речи быть не может. Как говорил один из приятелей Егора, большой мастер по разгадыванию кроссвордов, нельзя вспомнить то, чего не знаешь. Эта рыжая «Надюшка» не вспомнила Егора, потому что отродясь не знала его. То-то испугалась, услышав его интимный шепоток, ощутив его поцелуйчик и все такое прочее!.. Добро, если примет его за изголодавшегося по сексу мужлана, тело которого весьма недвусмысленно отреагировало на прильнувшую к нему женщину. А если «Надюшка» поняла, что Егор узнал в ней другую – ту, за которую она себя выдает?
Точно, точно, поняла! Торопливо отвела глаза и ринулась вверх по лесенке на палубу с такой поспешностью, словно Егор намеревался сцапать ее за голую ножку и снова завалить на ложе. Явно не на обед, к которому созывал корабельный колокол, спешила красотка. Она торопилась сказать своему сообщнику, этому Родиону, о том, что их планам, в чем бы они там ни заключались, возникла угроза.
Егор перевернулся на живот. Он чувствовал себя уже не таким слабым, измученным, как прежде, однако постарался принять самый беззащитный вид. Пусть Родион, когда придет – а в том, что этот ухарь с веселыми, слишком веселыми голубыми глазами сюда сейчас придет, Егор не сомневался! – сразу решит, что имеет дело с сущей развалиной. Пусть подумает так, пусть расслабится. Но, как гласит одно из основных правил всяких там стратегий и тактик, нет ничего более опасного, чем недооценивать противника.
«Дусина мама» так откровенно передернулась, что операционный стол затрясся:
– Ну и фантазии у вас!
– Вы, часом, детективы не пишете? – хихикнул Валерий Александрович.
Ольга Михайловна стрельнула глазами от него к Родиону и снова опустила ресницы.
– А что? Воображение у вас какое надо! – продолжал веселиться молодой доктор. – Детективщики – они вечно выдумывают какое-нибудь «ноу-хау» в области человекоубийства. Хлебом не корми – дай что-нибудь этакое измыслить, невероятное. Вот кто маньяки натуральные – писатели-детективщики. Кровь взять у собаки и впрыснуть человеку! Как вы это себе представляете? Где такой псих найдется, чтобы дать себе впрыснуть собачью кровь?
– А что? – внезапно вдохновилась «Дусина мама». – Человек лежит в больнице, ему переливают кровь. И какая-нибудь подкупленная медсестра заменяет флакон, а там – кровь бешеной собаки…
– Это раньше кровь переливали таким вот образом, в натуральном виде, – снисходительно сказал Валерий Александрович. – А сейчас отдельно эритроциты и все такое. Конечно, вы правы, можно спящему или пьяному сделать укол в вену – он не заметит. Но это бессмысленно. Бешенство передается только через укус, только через слюну. Причем чем ближе к лицу, то есть к головному мозгу, это место, тем быстрее будет развиваться болезнь. Тут главное – вовремя распознать болезнь у собаки, чтобы успеть обезопасить хозяев.
Родион нахмурился.
Как это говорил Васька Крутиков? «Если бы по Роджеру видно было, что он сбесился, то и Алиму бы какие надо уколы сделали вовремя. А то упустили время. Все говорили: Роджер убежал, почуял, дескать, что с катушек съезжает, и убежал помирать. А почему он убежал? Потому что его Надька на дачу увезла! С дачи он и удрал. А если бы не увезла?.. Она, говорю вам, это она все подстроила! Только никак не докажешь теперь. А кабы удалось… кабы только удалось!»
Похоже, Васька был прав – в том смысле, что это невероятное, бредовое предположение никак не доказать. Может, и слава богу? Все-таки трудно предположить в женщине такую бездну изощренной жестокости. С другой стороны, были леди Макбет, Екатерина Медичи, Мэри Бренвилье, Салтычиха, в конце концов…
«На лице у нее одно, а в глазах другое, в глазах одно, а на устах другое, на устах одно, а в мыслях другое, в мыслях одно, а на душе другое… Непостоянство – имя твое, женщина!»
Очень умно сказано какими-то сообразительными восточными людьми. И не забывай об этом!
