Очень скоро Петруха заметил, что, как ни старается он думать о Светлане, мысли так и норовят улизнуть в сторону — туда, где предстала перед ним на снегу точеная серебристая фигурка…
«Да ведь это ж сон, дубина еловая, — обругал он себя. — А Светлана — она ведь во сто раз краше будет, ежели ее в такой же прозрачный наряд облачить…»
Мысль показалась до безумия притягательной — он сейчас же попробовал представить Светлану в легком серебристом одеянии… Ох ты, ажно дух захватило!
Но что это?.. Никак, голоса? Ну так и есть: девичий смех со двора! Светлана с сестрицами, не иначе! Рука выскользнула из рукавицы, пальцы быстро расстегнули ворот тулупа, коснулись заветного подарка.
А голоса все ближе к воротам… Да, да, вот и колокольчик серебристый поет-заливается — нипочем не спутаешь! Выйдут ли на улицу?
Ворота скрипнули. В щель на миг высунулась головенка в платке, проворно стрельнула глазами по улице — и тут же юркнула обратно.
— Никого, — донесся из-за ворот громкий шепот, потом еще какое-то шушуканье.
Петруха так и напрягся весь.
—
В голове блеснула молния. Вот сейчас Светлана допоет — да и кинет за ворота пим с правой ноженьки! Куда носок «пимочка» укажет, оттуда и суженого ждать…
Недолго думая, Петруха вскочил и бросился к воротам. И даже успел мельком удивиться: тело двигалось словно бы само собой — ни одна косточка не затекла! А ведь часа два в снегу провалялся…
Но долго размышлять не пришлось: из-за забора метким снарядом вылетел пим — и угодил Петрухе прямо в голову. Добрый знак!
Раз — и пим у него в руках. Два — и цветок исчез в темной войлочной горловине. Три — и пим уже на снегу, носком куда надо.
Скрип ворот! Мысли лихорадочно заметались: куда теперь? И не успел Петруха сообразить, что бежать назад слишком далеко, как ноги уже сами понесли влево. Из-за спины донесся шепоток — но тело уже рухнуло в самую тень под забором, шагах в шести от ворот. Взбесившееся сердце грозило выскочить из груди — а глаза неподвижно глядели в одном направлении.
Из-за ворот вышла Светлана — чуть неловко, стараясь поменьше ступать на разутую ногу. Однако и в этой неловкости Петрухе чудилась едва ли не лебединая грация. Вслед за Светланой выглянули и обе ее сестры.
— Глянь-ка! — кликнула младшая, тринадцатилетняя Нюська. — На западный конец кажет! Чай, Мирон Кривуля свататься припожалует! — И прыснула в рукав шубенки.
«Дура», — решил про себя Петруха.
Светлана шикнула на не в меру смешливую сестренку.
— Дождешься у меня!
— Ну а кто тогда, как думаешь? — стала приставать Нюська.
— Может, Гришка Свиридов? — неуверенно подала голос средняя, Дашка.
— Да ну вас! — отмахнулась от них Светлана. — Связалась с вами, мелюзгой. В следующий раз лучше с подругами гадать буду — вот уйду на Крещенье к Зоське Даниловой, там таких малолетних не держат. — И она нагнулась за пимом.
— Ой-ой, надо же, взрослая какая, прямо тетенька! — ехидно зазудела Нюська.
— Да уж повзрослее тебя, балаболка, — беззлобно отозвалась Светлана.
— Дарья, она нос задирает — давай ее в снегу вываляем! — выпалила Нюська — и тут же отскочила подальше от старшей сестры, опасаясь возмездия.
Но Светлана, похоже, пропустила Нюськины подковырки мимо ушей. Она вдруг ойкнула и торопливо стянула с ноги многострадальный пим. Сестры уставились на нее в недоумении — хотели было что-то сказать, но Светлана уже запустила руку внутрь…
Нюська с Дашкой так и ахнули.
— Цветок! Настоящий? Откуда?!
Светлана, держа в руках Петрухину розу, медленно завертела головой по сторонам.
— От суженого, надо думать… — в голосе ее слышались изумление и тихий восторженный трепет, а взгляд продолжал скользить по улице.
У Петрухи внутри все пело и ликовало. Но в следующий миг парнишку прошибло жаркой дрожью: глаза его встретились с ищущим взглядом Светланы. Он даже приготовился уже встать да во всем повиниться, ведь и думать не думал, что можно не заметить человека с шести-то шагов! Однако пристальный взор Светланы задержался на нем лишь самую малость — и сейчас же скользнул дальше. Неужто не заметила? В душе у Петрухи заворошилась причудливая смесь облегчения и досады.
— Да нет тут никого, — проговорила Нюська, тоже малость поозиравшись. — Удрать успел… Дай розу-то подержать!
— Бежим лучше в дом скорей, замерзнет ведь цветок! — вмешалась Дашка. — Мороз-то, чуешь, так и кусает. Пошли, Светка, чего медлишь!
Светлана будто не слышала — все продолжала оглядывать улицу. Тогда сестры, не сговариваясь, подхватили ее под руки — и не успел Петруха и глазом моргнуть, как ворота с сердитым скрипом затворились.
«Вот чудачки, — усмехнулся Петруха не без тайного самодовольства. — Деревяшку за живую розу приняли! А Светлана-то… прямо онемела вся… Ничего, дома поуспокоятся, умом пораскинут — смекнут, что не каждый на селе сумеет такую работенку исполнить. И гадать долго не придется, откуда подарочек…»
