Та взяла у него яблочко, съела и сделалась такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Приходит девка-чернавка к царевне, та так и ахнула.
– Купи, – говорит, – непременно купи мне таких яблок.
Чернавка пошла и купила; съела царевна, а у ней рога выросли. На другой день приходит батрак к царевне и сказывает, что он может сделать её опять красавицей. Та зачала его просить. Он велел ей идти в баню; там раздел её донага да так железными прутьями отпотчевал, что надолго не забудет! После сказал, что он её законный муж; царевна спокаялась, возвратила ему и ковёр-самолёт и скатерть-самобранку; а батрак дал ей хороших яблок. И стали они жить да поживать да добра наживать.
Жил-был старик да старуха. Пришёл бурлак и просится ночевать. Старик пустил:
– Пожалуй, ночуй, только с таким уговором, чтобы всю ночь сказки сказывал.
– Изволь, буду сказывать.
Ну, вот хорошо; полез старик с бурлаком на полати, а старуха сидит на печи – лён прядёт. Бурлак и думает про себя: «Дай-ка, разве подшутить над ним!» – и оборотил себя волком, а старика медведем.
– Побежим, – говорит, – отсюда, – и побежали в чистое поле.
Увидал волк старикову кобылу и говорит:
– Давай съедим кобылу!
– Нет, ведь это моя кобыла!
– Ну да ведь голод не тётка!
Съели они кобылу и опять побежали; увидали старуху, старикову-то жену, – волк опять и говорит:
– Давай съедим старуху!
– Ой, да ведь это моя старуха, – отвечает медведь.
– Какая твоя!
Съели и старуху. Так-то медведь с волком лето целое пробегали; настаёт зима.
– Давай, – говорит волк, – засядем в берлогу; ты полезай дальше, а я наперёд сяду. Коли найдут нас охотники, так меня первого застрелят; а ты смотри, как меня убьют, начнут кожу сдирать, – ты выбеги, да через кожу-то переметнись, и обернёшься опять человеком.
Вот лежат они в берлоге; набрели на них охотники, сейчас застрелили волка и начали снимать с него кожу. В то самое время медведь как выскочит, да кувырк через волчью шкуру – и полетел старик с полатей вниз головою.
– Ой, ой! – заревел он. – Всю спину отбил!
Старуха кричит:
– Что ты, чёрна немочь! Почто пал? Кажись, пьян не был.
– Да вот почто, – и начал рассказывать: – Ты ведь ничего не знаешь, а мы с бурлаком зверьём были: он – волком, я – медведем; целое лето да зиму пробегали, и кобылу нашу съели, и тебя, старую, съели!
Старуха принялась хохотать, просто удержу нету: «Ай да бурлак! Славно подшутил!»
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь Агей. У этого царя были корабли, ездили воевать в другие страны, и напал на них нечаянно-негаданно сильный неприятель. На одном корабле был на ту пору Иван-бурлак; видит беду неминучую, ухватился за мачту и повёл корабль под воду, отплыл от неприятеля с версту и вынырнул наверх. Доложили про то дело царю, и царь отпустил его на волю. Ходит бурлак по всему царству; только про Иванушку слава хороша, а в кармане нет ни гроша! Да уж что говорить про деньги, коли не было у него ни кола, ни двора, принуждён был искать себе квартиру, где бы от тёмной ночи укрыться, от дождя схорониться.
Нашёл он квартиру у отставного солдата и зачал с ним уговариваться:
– Я, – говорит, – буду у тебя только по ночам ночевать, а днём стану промышлять да хлеб добывать; а ты себе знай денежки получай: за каждую ночь по целковому.
Солдат – не богат, куда деньгам рад! И вспало ему на разум купить себе ларчик, закрыть его наглухо, а сверху прорезать малую дырочку и класть туда рублёвки на сохрану. Так и сделал; за всякую ночь даёт ему бурлак по целковому, а он всё в ларчик да в ларчик. «Кажись, много накопил, – думает он однажды, – время-то прошло немалое, дай посмотрю: много ли у меня рублёвиков? А ведь мой бурлак, стало быть, совсем дурак; не ест, не пьёт, а кажную ночь по целковому несёт! Где только он деньги берёт?»
Открывает солдат ларчик, а в нём и не пахнет деньгами: одни щепки лежат. И вышел у хозяина с постояльцем большой тогда спор; один божится, что чистым серебром давал, а другой говорит:
– Ну, брат, не знал, что ты этакой мошенник! Я бы тебя и на квартиру не пускал, а то, вишь, всё время даром простоял; чего у тебя взять? Как добрым людям сказать?
Отправился солдат в суд и стал просить, чтоб его с бурлаком рассудить. Судьи думали-думали, ничего не выдумали; приказали обоим им руки связать да к царю отослать. Царь Агей стал спрашивать у солдата: какие деньги он брал и куда клал?
– Я брал ходячею серебряною монетою и клал в сундучок, чтоб не тёрся бочок.
Царь Агей захохотал, наскоро за сундучком послал. Принесли ларчик, отпёрли, поглядели, а в нём лежат всё целковики, да такие новые – словно с молотка сейчас! Царь Агей на солдата напустился, закричал:
– Ты зачем бурлака оболгал? – и приказал его взять да плетьми наказать.
Ивану-бурлаку стало жаль солдата, просит у царя, чтоб его не бил:
– Это, – говорит, – я над ним шутку сшутил.
Царь спрашивает:
– Неужли ты сможешь этак шутить?
– Смогу, ваше царское величество!
– А ну, пошути надо мною.
– Я бы рад, да боюсь – достанется.
– Ничего не достанется! Вот тебе Микола порукою.
