Был-жил мужик, у него было три сына. Жил он богато, со́брал два котла денег – один закопал в овине, другой в воротах. Вот помер этот мужик, а про деньги никому не сказал. Однажды был на деревне праздник; шёл скрипач на гулянку и вдруг провалился сквозь землю; провалился и попал в ад, прямо в то место, где богатый мужик мучился.
– Здравствуй, знакомый! – говорит скрипач.
Отвечает ему мужик:
– Ты неладно попал сюда! Здесь ад, и я в аду сижу.
– За что же ты, дядя, сюда угодил?
– За деньги! Было у меня денег много, нищим не давал, два котла в землю закопал. Вот сейчас станут меня мучить, палками бить, когтями терзать.
– Как же мне-то быть? Пожалуй, и меня замучают!
– А ты поди, сядь за трубой на печке да три года не ешь – так уцелеешь!
Скрипач спрятался за трубой, пришли ненаши[57], стали богатого мужика бить да приговаривать:
– Вот тебе, богач! Тьму денег накопил, а спрятать не сумел; туда закопал их, что нам сторожить невмоготу! В воротах бесперечь ездят, лошади нам головы подковами поразбивали, а в овине цепами нас молотят.
Только ушли ненаши, мужик и говорит скрипачу:
– Если выйдешь отсюдова, скажи моим детям, чтобы они взяли деньги: один котёл у ворот закопан, а другой – в овине, и чтобы роздали их на нищую братию.
Потом ещё набежала целая изба ненаших и спрашивают у богатого мужика:
– Что у тебя русским духом пахнет?
Мужик говорит:
– Это вы по Руси ходили, русского духу набрались!
– Как бы не так!
Стали искать, нашли скрипача и закричали:
– Ха-ха-ха, скрипач здесь!
Стащили его с печки и заставили играть на скрипке. Он три года играл, а ему за три дня показалось; уморился и говорит:
– Что за диво! Бывало, играл я – в один вечер все струны изорву, а теперь третий день играю – и всё целы. Господи благослови!
Только вымолвил – все струны и лопнули.
– Ну, братцы, – говорит скрипач, – сами видите: струны лопнули, не на чем играть!
– Постой, – сказал один нечистый, – у меня есть два бунта[58] струн, я тебе принесу.
Сбегал и принёс; скрипач взял струны, потянул и опять только вымолвил:
– Господи благослови! – оба бунта лопнули.
– Нет, братцы, ваши струны мне не годятся; у меня свои до́ма есть, дайте – схожу!
Ненаши его не пущают:
– Ты уйдёшь! – говорят.
– Если вы не верите, то пошлите со мной кого-нибудь в провожатых.
Ненаши выбрали одного и послали с скрипачом.
Скрипач пришёл в деревню; слышит: в крайней избе свадьбу справляют.
– Пойдём на свадьбу!
– Пойдём!
Вошли в избу; тут все скрипача узнали, спрашивают:
– Где это ты, братец, три года пропадал?
– На том свете был!
Посидели, погуляли; ненаш зовёт скрипача:
– Пора идти!
А тот:
– Погоди ещё немножко; дай мне на скрипке поиграть, молодых повеселить.
До тех пор просидели, пока петухи запели: тут ненаш пропал, а скрипач стал говорить сыновьям богатого мужика:
– Ваш батюшка приказал вам взять деньги: один котёл у ворот зарыт, а другой – в овине, и велел все эти деньги нищим раздать.
Вот откопали оба котла, стали раздавать деньги по нищей братии: чем больше их раздают, тем больше их прибавляется.
Вывезли эти котлы на перекрёсток: кто ни едет мимо, всякий берёт оттуда, сколько рукой захватит, а деньги всё не сбывают. Подали челобитную государю; он и приказал: в некотором городе шла дорога в объезд – вёрст пятьдесят будет, а если прямо проложить, то всего пять вёрст, и приказал государь выстроить прямоезжий мост. Вот и выстроили мост на пять вёрст, и на то дело оба котла опорожнили.
В те времена некая девица родила сына и покинула его с малолетства; этот младенец три года не ел, не пил, и всё с ним божий ангел ходил. Пришёл младенец на мост и говорит:
– Ах, какой славный мост! Дай бог тому царство небесное, на чьи деньги его построили.
Услышал господь эту молитву и велел своим ангелам выпустить богатого мужика из аду кромешного.
Едет дорогою горшечник; навстречу ему прохожий:
– Найми, – говорит, – меня в работники!
– Да умеешь ли ты горшки делать?
– Ещё как умею-то!
Вот порядились, ударили по рукам и поехали вместе. Приезжают домой, работник и говорит:
– Ну, хозяин, приготовь сорок возов глины, завтра я за работу примусь!
Хозяин приготовил сорок возов глины: а работник-то был – сам нечистый, и наказывает он горшечнику:
– Я стану по ночам работать, а ты ко мне в сарай не ходи!
– Отчего так?
– Ну да уж так! Придёшь – беды наживёшь!
Наступила тёмная ночь; как раз в двенадцать часов закричал нечистый громким голосом, и собралось к нему чертенят видимо-невидимо, начали горшки лепить, пошёл гром, стук, хохот по всему двору. Хозяин не вытерпел: «Дай пойду – посмотрю!» Приходит к сараю, заглянул в щёлочку – сидят черти на корточках да горшки лепят; только один хромой не работает, по сторонам смотрит, увидал хозяина, схватил ком глины да как пустит – и попал ему прямо в глаз! Окривел хозяин на один глаз и вернулся в избу, а в сарае-то гам да хохот пуще прежнего!
Наутро говорит работник:
– Эй, хозяин! Ступай горшки считать, сколько за одну ночь наработано.
