— По-моему, вы были гораздо ближе к этому во время нападения ундины или схватки с Турнье, — заметила Эжени. На неё неожиданно нашло игривое настроение, а вот Леон был совсем не расположен шутить.
— Я не об этом, — он затряс головой. — Я боюсь причинить вам боль.
— Так не причиняйте, — девушка пожала плечами. — Вы наверняка знаете, как избежать боли, ведь вы в этом деле гораздо опытнее меня, — она целомудренно опустила глаза.
— И всё же… После того, что вы пережили… Я боюсь сказать или сделать что-то не так.
— Вот уж не думала, что вы будете столь нерешительны, — недовольным тоном заметила Эжени. — И это человек, который без страха шёл к реке разыскивать ундину, спорил с лесными духами и гонялся за привидением!
— Вы думали обо мне… в этом ключе? Как о своём любовнике? — Леон удивлённо взглянул на неё.
— Конечно! Не с самого начала, не подумайте — я искала в вас помощника и защитника, не более. Но после того, как вас укусила Агнесса, и я была вынуждена промывать и перевязывать ваше плечо… — она отвела глаза и на мгновение прикусила губу. — Вы стали вызывать у меня несколько иные чувства.
— Вы тоже, — выдохнул Леон, не отрывая от неё взгляда. — С тех пор, как я увидел вас танцующей в лесу в одной рубашке.
— Значит, я вам не противна? Вы не терпите мои ласки только из жалости?
— Что вы, конечно же, нет! Но разве я мог первым выразить свои чувства… после всего, что вам пришлось испытать?
— Но сейчас я выражаю свои чувства, — прошептала Эжени, снова погладив его по лицу. — Всё хорошо, всё в порядке. Вы меня не принуждаете, я сама этого хочу. Ну же, Леон, будьте смелее. Вам всё равно надо успокоиться после того кошмара…
Она взяла сына Портоса за руку и приложила её к своей груди, слегка поморщилась, когда он чересчур сильно сжал пальцы, но потом облегчённо вздохнула. Его прикосновения через ткань ощущались так же, как если бы Леон прикасался к обнажённой коже. Эжени снова обняла капитана, скользнула ладонью под рубашку, гладя его, опускаясь ниже, ниже, ещё ниже… Леон рвано выдохнул, и она на миг испуганно отдёрнула руку, но тут же поняла, что выдох был вызван неожиданностью, а не болью, и возобновила свои движения. Леон склонился, уткнувшись лицом ей в шею, заскользил губами по ключицам, спустился к груди, повторяя недавние действия Эжени. Она со вздохом облегчения обвила его руками и утянула за собой на его же постель, как ундина утаскивает незадачливого путника на речное дно.
Леон ненадолго высвободился, но лишь затем, чтобы задуть свечу, поэтому всё дальнейшее действо происходило в темноте. Эжени никак не ожидала от него нежности, скорее уж порывистости, пылкости и страсти, но Леон был очень ласков с ней, действовал осторожно, чтобы не причинить боли, и под конец она даже позволила себе закрыть глаза и забыться, раствориться в волнах океана, в который превратилась маленькая комнатка в забытой Богом гостинице. Всё плыло и качалось перед её закрытыми глазами, фантастические образы вспыхивали и гасли в сознании, и в конце концов Эжени уже не понимала, что вокруг явь, а что — сон.
Леон вздрагивал от каждого её касания, особенно вначале — было такое чувство, будто у него содрана вся кожа, и каждое прикосновение причиняет ему боль, а Эжени обволакивает его незримым покрывалом или укрывает волной, пытаясь заглушить эту боль. Под конец у неё это всё-таки получилось — Леон с глухим стоном соскользнул с неё и упал рядом, уронив голову ей на грудь. Эжени рассеянно запустила пальцы в его волосы, привлекая капитана к себе, но мысли её были уже далеко отсюда — в то время как тело в изнеможении лежало на продавленной хлипкой кровати в старой гостинице, разум уносился в межзвёздную даль, парил где-то между слабо освещающей двор луной и созвездиями, мерцающими в небесной вышине.
Проснувшись, Леон дю Валлон не сразу сообразил, где он находится, — такое с ним бывало довольно редко. Голова слегка кружилась, всё тело болело, но это была приятная боль, как после долгого плавания или дальней поездки верхом. Он от души потянулся, перевернулся на другой бок — и вздрогнул, задев рукой что-то мягкое и шелковистое.
Рядом с ним, на краю кровати, свернувшись в клубок, лежала Эжени де Сен-Мартен, её русые волосы разметались по подушке, и именно их Леон и коснулся, потягиваясь. Девушка, судя по её ровному дыханию, мирно спала, её длинные чёрные ресницы слегка вздрагивали, тонкая ночная рубашка поднималась и опускалась на груди в такт вдохам и выдохам. Леон мгновенно вспомнил и то, где он находится, и события прошлой ночи и едва не застонал сквозь зубы — остановил его только страх разбудить девушку. Очень осторожно, чтобы не потревожить Эжени, он повернулся к ней и прикрыл одеялом. Сквозь маленькое окошко уже пробивались первые лучи солнца, близился рассвет, пора было вставать и отправляться в путь, но бывший капитан и подумать не мог о том, чтобы вырвать свою спутницу из объятий сна. Она так сладко спала… и кроме того, Леон не мог представить, как посмотрит ей в глаза после случившегося ночью.
