Напоследок они отправились к Пьеру Жаккару, мяснику и отцу Натаниэля Жаккара. Его слегка покосившийся дом стоял на отшибе, окружённый несколькими потрёпанными деревцами, придававшими зданию мрачный вид. Пьер был во дворе — возился с большим лохматым коричневым псом, подкладывая ему что-то в миску. Едва хозяин, вытирая руки об окровавленный фартук, отошёл к гостям, пёс набросился на еду и захрустел костями с такой жадностью, что у Леона подвело живот, и он с тоской подумал о жареном гусе с грибами, которого намеревалась приготовить Сюзанна.
Пьер Жаккар, вопреки всем представлениям о мясниках, был не румяным здоровяком с круглыми щеками, а худым, хоть и достаточно сильным человеком, имевшим землистый цвет лица и длинные седые усы. Он был моложе Александра Клемана, но тоже выглядел больным — глаза словно выцвели, рот сжался в одну узкую линию, а усы поникли. Его «Добрый день, госпожа Эжени» прозвучало совсем бесцветно, а глаза скользили туда-сюда, будто были не в состоянии задержаться на лицах гостей.
— Где ваш сын? — Эжени похлопала по шее Ланселота, который задёргал ноздрями и нервно взбрыкнул — должно быть, от запаха крови. — Мне надо с ним поговорить.
— Натаниэль уехал, — произнёс Пьер Жаккар, глядя в землю, голос его был лишён всякого выражения.
— Давно? И куда? — Леон поехал поближе, сильнее сжимая бёдрами бока своей вороной кобылы, которая тоже начала возбуждённо фыркать и прядать ушами. Состояние лошади передалось всаднику, и тот разозлился на самого себя за непонятно откуда взявшийся страх.
— Два дня назад. Куда — не знаю. У нас с ним вышла ссора, и он… — мясник махнул рукой. — Молодой, горячий, вспылил… Ничего, через пару дней образумится и вернётся. Обязательно вернётся, — повторил он с тупой настойчивостью, по-прежнему глядя в землю.
Лохматый пёс оторвался от миски и неожиданно жалобно завыл. Леон бросил на него взгляд и увидел в миске среди костей чёрную птичью голову с мясистым гребешком. Внимательнее осмотрев двор, бывший капитан заметил в одном углу парочку чёрных перьев, а в другом — засыхающие на земле капли крови. Леон покосился на Эжени, мысленно передавая ей послание, но она была погружена в свои мысли. Тогда он подъехал чуть ближе и, протянув руку, слегка потянул девушку за рукав. Она вздрогнула и приподняла голову — Леон поймал её взгляд и едва заметно кивнул в сторону миски. Эжени посмотрела туда, и губы её слабо дрогнули от отвращения.
— Значит, вы не знаете, где ваш сын? — она чуть повысила голос, обращаясь к мяснику.
— Нет, не знаю. Но он вернётся. Непременно вернётся, — Пьер Жаккар стоял, слегка покачиваясь, и Леону внезапно стало жутко от этого бесцветного голоса, пустых остекленевших глаз и бесцельно повторяющихся фраз, от тишины, повисшей над двором и нарушаемой только вознёй пса и фырканьем лошадей, от следов крови и отрубленной головы чёрного петуха. Вдруг подумалось, что Жаккар — мясник, а значит, перерубить чью-нибудь шею для него не составит труда, и неважно, кому принадлежит эта шея — петуху или человеку. Тут ещё, как назло, солнце скрылось за набежавшим облаком, налетел ветер, и сын Портоса не выдержал охватившего его озноба.
— Полагаю, здесь нам больше делать нечего, — бросил он, разворачивая кобылу и молясь, чтобы Эжени не стала возражать. — Дела в замке ждут, да и мне ещё нужно кое к кому заехать. Если Натаниэль вернётся, тут же сообщи мне или госпоже Эжени.
— Он вернётся, — кивнул Жаккар, до которого едва ли дошёл смысл сказанного.
Назад Леон и Эжени летели, как на крыльях, стремясь убраться прочь от этого страшного места. В пути было не до разговоров, и первые мысли по поводу случившегося они смогли высказать друг другу только тогда, когда очутились во дворе замка и почувствовали себя в безопасности.
— Какое жуткое место! — выдохнула Эжени, соскальзывая с коня. — Там всё как будто инеем покрыто, хотя на дворе и лето! Вы тоже это ощутили?
— Ещё как, — кивнул Леон, у которого до сих пор мурашки бежали по спине. — Мясник то ли болен, то ли пьян, а куда подевался его сын — хороший вопрос! Вы подумали о том же, о чём и я?
— О том, что повторяется история с Филиппом Тома?
— Именно! Интересно знать, как могут быть связаны исчезновение Натаниэля Жаккара, нападения на Жаклин и Жерома и Лаура Клеман, в которую, по её словам, влюблён Натаниэль. И ещё эта голова чёрного петуха в собачьей миске… Я понимаю, что мясник мог просто зарезать петушка, но почему именно чёрного? И почему он ведёт себя так странно?
— Вы сказали, чёрный петух? — от резкого голоса Бомани Леон и Эжени вздрогнули. Конюх, только что отведший лошадей в конюшню, поспешно возвращался к ним, его блестящие тёмные глаза не отрывались от лица Леона. — Кто-то зарезал чёрного петуха?
— Мясник Пьер Жаккар, — сдержанно ответил бывший капитан, обменявшись взглядами с Эжени. — Сегодня утром, судя по всему.
