За домом кузнеца разворачивалась настоящая баталия. На земле лежал человек с окровавленной головой — в сумерках Леон сумел разглядеть черты Александра Клемана. Он был жив и тяжело дышал, но останавливаться, чтобы привести старика в чувство, было некогда. Неподалёку Лаура Клеман со звериной яростью отбивалась от троих парней, которые с трудом удерживали её. Платье девушки было разорвано, рубашка сползла, обнажая белеющие в темноте плечи, но дочь кузнеца не оставляла попыток вырваться. Вот она сомкнула челюсти на руке одного из парней, зажимавшего ей рот, и мотнула головой так, что Леон подивился, как она не вырвала из ладони кусок мяса. Парень заорал благим матом и отдёрнул руку, а Лаура, воспользовавшись улучённым моментом, издала низкий протяжный крик, в котором было больше гнева, чем страха.
— Отпустите её! — Леон выхватил шпагу и бросился на троицу насильников. Один из них, оставив попытки раздвинуть ноги Лауры, вскочил, подхватил с земли что-то тяжёлое, описал полукруг в воздухе, и Леон едва уклонился от просвистевшего над самой головой топора.
— Оставьте её! — Эжени вскинула пистолет и направила на парня, зажимавшего рот девушки. Тот вскочил, удерживая свою отчаянно лягающуюся добычу за шею и закрываясь ей от пистолетного дула. Третий насильник проворно шмыгнул куда-то в сторону и скрылся во тьме.
— Брось топор! — Эжени переводила пистолет с одного на другого, пытаясь понять, кому её помощь нужна больше: Леону или Лауре. Бывший капитан сделал выбор за неё, шагнув навстречу своему противнику со шпагой наперевес.
— Тебе не захочется знать, что в Бастилии делают с насильниками, — прошипел он, наставляя оружие на грудь парня.
— До Бастилии ещё добраться надо, — тот ухмыльнулся, сплюнул в щель между зубами и снова взмахнул топором. Леон вновь уклонился, сделал выпад, но его противник, несмотря на явную дурковатость, оказался весьма ловок и проворно отпрыгнул назад.
— Отпусти Лауру, Планше, или клянусь, я застрелю тебя! — послышался сбоку голос Эжени, но удерживавший дочь кузнеца парень лишь сильнее притянул к себе свою жертву.
— Она хотела убить меня! Она подослала ко мне Натаниэля, этого вонючего сына мясника! Он меня едва не задушил!
— Ты дурак, — прохрипела Лаура, пытаясь высвободить шею из-под его лапищи. — Я никого… не посылала. Я спасла тебя!
— Ты лжёшь! — Леон, уворачиваясь от взмахов топора, краем глаза видел, что плотник трясёт девушку, как тряпичную куклу. — Ты хотела убить меня!
— И поэтому ты со своими дружками решил изнасиловать Лауру? — в голосе Эжени звенел металл.
— Эта шлюха не заслуживала ничего иного!
— Сам ты шлюха! — Лаура извивалась в его руках. — Ты чудовище! Ты едва не убил моего отца!
— Отпусти её, или я застрелю тебя! — Эжени обхватила пистолет обеими руками.
— Тогда придётся убить нас обоих! — Жером постепенно отступал, волоча отчаянно сопротивляющуюся Лауру за собой. Леон видел это всё неясно, кусками, мелькающими перед глазами сценами — все его силы уходили на то, чтобы не дать дружку Планше размозжить себе голову. Но топор тяжелее шпаги, и его обладатель вскоре выдохся, его движения стали беспорядочными, дыхание вырывалось из груди со свистом. Подгадав момент, Леон пригнулся, и лезвие топора вновь просвистело над его головой, а остриё шпаги вонзилось в грудь противника, и тот осел на землю с ещё более ужасающим хрипом. Почти в тот же миг что-то тяжёлое ударило Леона по голове, и мир вокруг него, и без того сумрачный, погрузился в полную тьму.
Чувства оставили бывшего капитана ненадолго — уже через несколько мгновений он пришёл в себя лежащим на земле. Шпага вылетела из руки и валялась рядом, в голове пульсировала боль, по затылку текло что-то горячее, а в ушах звенело. Последнее, что Леон слышал перед своим кратковременным обмороком, — громкий крик Эжени, полный боли и злости, а затем — оглушающий грохот. Или грохот был только в его голове?
Медлить было некогда. Леон сел, морщась от боли, подтянул к себе шпагу, потряс головой и, подождав, пока зрение слегка прояснится, огляделся. Второй друг Планше, оказывается, никуда не сбежал, а всё это время выжидал в кустах, чтобы наброситься на Леона сзади и ударить его по голове. Впрочем, это привело только к тому, что его собственная голова разлетелась вдребезги от выстрела Эжени. Жером Планше, лишившись обоих своих помощников и вдобавок получив пинок по колену от неукротимой Лауры, выпустил девушку и метнулся прочь. Эжени, ругаясь сквозь зубы, перезаряжала пистолет, а Лаура метнулась к отцу и упала возле него на колени. Леон хотел подняться, но мир вокруг него снова зашатался, и он был вынужден сесть на землю.
