— Боже мой, кто это? — Анжелика едва удержалась в седле, когда её конь зафыркал и попятился при виде горящего мертвеца.
— Натаниэль Жаккар. Живой мертвец, напавший на Жаклин, — без всякого выражения пояснила Эжени, меланхолично глядя на пламя.
— Да у вас тут целое побоище! — воскликнул Анри, спрыгивая с коня. — Что здесь произошло?
— Жером Планше и его дружки пытались изнасиловать Лауру, а потом, скорее всего, и убить, но на помощь пришли сначала мы с Леоном, а затем он, — тем же тоном ответила Эжени, кивая в сторону почти сгоревшего тела. Анжелика, мелко крестясь, соскользнула с седла в объятия Рауля, Жаклин тоже спешилась и встала рядом с мужем.
— Как вы нас нашли? — Леон с трудом заставил себя поднять голову, чтобы заглянуть в лица детей мушкетёров.
— У нас появились кое-какие соображения насчёт существа из леса, и мы снова поехали к вам, — ответил Рауль. — Бомани сказал, что вы либо у мясника Жаккара, либо у кузнеца Клемана. Мы расспросили местных, кто из них где живёт, отправились сначала к мяснику, но не застали там никого, и помчались к кузнецу. Но вижу, вы уже справились без нас.
— Моему отцу нужна помощь! — вскинулась Лаура, укладывавшая себе на колени голову кузнеца. — Жером и его дружки пришли к нам под вечер и подняли шум. Отец вышел, чтобы прогнать их, но кто-то ударил его сзади по голове. Я выбежала следом и… — она умолкла, яростно сверкая глазами.
— Леон, у тебя вся голова в крови! — всплеснула руками Анжелика, бросаясь к брату.
— Бывало и хуже, — поморщившись, ответил он. — Как в тот раз, когда ты ударила меня об стену, например.
— И ты всё никак не можешь об этом забыть! — возмутилась она, но тут обгоревший мертвец повалился наземь, и дочь Портоса, ойкнув, отпрыгнула в сторону.
— Не понимаю, почему вас так пугает воскресший мертвец, — вполголоса заметила Эжени, глядя на детей мушкетёров, с опаской посматривавших на то, что осталось от Натаниэля. — Разве ваши собственные отцы не вернулись с того света?
— Они выглядели гораздо живее, чем этот, — ответил Леон. — Интересно знать, как мяснику удалось воскресить его?
И словно в ответ на этот вопрос со стороны дороги донёсся протяжный крик, полный невыразимой боли и муки:
— Натаниэ-э-э-эль! Сын мой!
— Кажется, сейчас мы всё узнаем от безутешного отца, — побледнев, прошептала Эжени, видя, как по дороге, шатаясь, бредёт Пьер Жаккар.
***
К тому времени, как Леон, Эжени и дети мушкетёров разобрались с последствиями воскрешения трупа, было уже далеко за полночь. Александра Клемана перенесли в его дом и с трудом привели в чувство, Лаура, переодевшаяся в целое платье и смазавшая синяки мазью, осталась с ним. Эжени взяла с неё клятву никому не говорить о живом мертвеце. По придуманной ею версии Жером с дружками пытался изнасиловать Лауру, но её спасли Леон, Эжени и Натаниэль Жаккар. Тяжело раненый Натаниэль сумел свернуть Жерому шею, но вскоре умер от ранения, и безутешный отец забрал тело к себе, чтобы похоронить как можно быстрее. Это было правдой — то, что осталось от сгоревшего тела Натаниэля, было отдано Пьеру Жаккару, чтобы он закопал останки сына за кладбищем.
— Завтра мне придётся смотреть в глаза деревенским и рассказывать, как их родственники, соседи, друзья были убиты за то, что покушались на честь и жизнь женщины, — вздыхала Эжени. — Жоффруа Робер заколот Леоном, Шарль Бове застрелен мною, Жерому Планше свернул шею восставший из мёртвых Натаниэль Жаккар, впоследствии сожжённый его возлюбленной. Четыре трупа за одну ночь! И всё из-за страстей, которые люди не могут держать в узде!
— Я бы на вашем месте порадовался, что среди этих трупов нет наших, — ответил Леон несколько резче, чем намеревался. Анжелика перевязала ему голову, и теперь бывший капитан сидел за столом вместе с остальными детьми мушкетёров.
— Лаура Клеман пережила страшное потрясение, но она сильная девушка — справится и будет обо всём молчать, — Эжени по привычке расставляла все точки над «i». — Её отец, к добру или к худу, почти всё время провёл без сознания и ничего не помнит, так что он поверит в придуманную мной историю. За Бомани можно не опасаться — он умеет хранить секреты. Жером, судя по всему, решил, что на него напал Натаниэль, выкрасившийся чёрной краской, поэтому не думаю, что он всем рассказывал о страшном чёрном человеке из леса — разве что двум своим дружкам, но они уже никому ничего не скажут. Значит, слухов удастся избежать. Остаётся ещё Пьер Жаккар… но бедный старик вряд ли кому-нибудь поведает о произошедшем.
Помощь детей мушкетёров всё-таки пригодилась — Анри и Рауль с трудом удержали мясника, в отчаянии бросавшегося на горящий труп сына. Потом Пьера удалось привести в чувство, и он без сопротивления поехал вместе с Эжени и её спутниками в замок, где наотрез отказался садиться, предпочитая стоять на коленях и вымаливать прощение. Леон был уверен, что у него в памяти надолго останется худое лицо, изрезанное морщинами, обвислые седые усы, по которым беспрестанно катятся слёзы, и остановившийся взгляд, полный боли и муки.
