— Хюльдра? — Эжени изумлённо взглянула на Леона. — Это правда? Или… вы не видели?
— Правда, — мрачно ответил он. — Я видел своими глазами.
— Ах вот как… — она опустила голову, но на лице её сын Портоса не видел ревности — только грусть.
— Послушайте, это совсем не то, что вы думаете… — начал он, но тут его перебил Рауль.
— Простите, но мне кажется, нам тоже не помешало бы знать, о чём идёт речь.
— Хюльдры — это женщины с лисьими хвостами, — коротко пояснила Эжени. — Тоже своего рода нечисть. И Луиза де Круаль, судя по всему, одна из таких хюльдр, и Туссак об этом знал.
— Я так и знала, что она нечистая сила! — прыснула Анжелика.
— И вы собственными глазами видели её хвост? — нахмурился Рауль.
— Да, — Леон с вызовом смотрел на остальных детей мушкетёров. — Но это совсем не то, что вы думаете! Де Круаль пришла ко мне домой мокрая до нитки, и я был вынужден помочь ей раздеться! Тогда-то я и увидел её хвост. Больше ничего не было, я клянусь!
— То есть вы с ней не спали? — Эжени решила внести окончательную ясность.
— В этот раз — нет.
— А когда…
— На корабле, во время нашего возвращения в Англию.
— Постойте, но её хвост вы заметили только сейчас?
— Да, — Леон становился всё мрачнее. Остальные дети мушкетёров с любопытством слушали этот нелепый диалог, пока Анри д’Эрбле не нашёл в себе силы подняться на ноги.
— Знаете, это всё, конечно, очень интересно, но нам пора подумать о более насущных вещах, чем шпионки с лисьими хвостами. Скоро рассвет, и нам надо убираться отсюда, пока никто не появился.
С этим трудно было спорить, и дети мушкетёров тут же принялись за дело — собрали свои шпаги, убрали осколки разбитого фонаря, оттёрли, насколько это было возможно, следы крови и копоти и стали медленно спускаться вниз. Рауль то и дело морщился, трогая перевязанную голову, Анжелика цеплялась за его руку, Жаклин поддерживала хромающего Анри, Леон обнимал за талию измученную Эжени. В полутьме они спустились вниз, выбрались на улицу через потайную дверь и с облегчением вздохнули, оказавшись снаружи.
Тело Виктора Туссака лежало неподалёку, распростёртое на чёрном плаще, изломанное и обезображенное падением с огромной высоты. Ни у кого не возникло желания подходить к нему, поэтому дети мушкетёров обошли мертвеца стороной и заторопились прочь, напоследок бросив прощальный взгляд на собор Нотр-Дам, который по-прежнему стоял, незыблемый и величественный, храня тайну о смертельной схватке, произошедшей под его сводами нынче ночью.
Некоторое время все шестеро шли в молчании, слишком уставшие и потрясённые, чтобы о чём-то говорить. Первой голос подала Анжелика — она запрокинула голову, поглядела в низкое небо, которое из чёрного постепенно становилось серым, луна на нём бледнела, а звёзды были уже почти неразличимы, и затем обратилась к Эжени:
— Вы сами нашли ход в собор или вам тоже помогла цыганка?
— Цыганка? — Эжени вздрогнула: видимо, слова Анжелики оторвали её от каких-то своих мыслей. — Какая цыганка?
— Когда мы искали, как пробраться в собор, нам указала на потайную дверь молодая девушка-цыганка с козочкой. Мы ещё гадали, как она оказалась здесь и откуда знает тайные проходы в собор.
— Нет, цыганку я не видела, — лицо Эжени заволокла пелена задумчивости. — Мне ход указал какой-то горбун. Видите ли, пока я разыскала квартиру Леона, узнала, куда он направился, и добралась до собора, уже совсем стемнело, и было почти ничего не видно. Я как раз раздумывала, позволено ли мне сделать то же, что и в доме Леона, и открыть двери собора магией — всё-таки Божий храм, неудобно… И тут этот горбун высунулся откуда-то из-за угла и поманил меня за собой — в темноте его было почти не разглядеть, но то, что я всё же сумела рассмотреть, признаюсь, меня напугало. Я пошла за ним, готовясь в случае чего отбиваться магией или стрелять — у меня с собой пистолет. Но горбун вскоре исчез, как будто сквозь стену прошёл, а я, подойдя поближе, обнаружила дверь. Она была открыта, я вошла внутрь, не нашла там никаких следов горбуна, но услышала голоса и шум наверху и стала подниматься. И, как видите, успела очень вовремя.
— Горбун и цыганка! — неожиданно воскликнул Рауль. — Я слышал эту легенду о соборе Нотр-Дам, ещё когда был ребёнком. Говорят, что в давние времена здесь казнили одну цыганку, в которую были влюблены горбатый звонарь собора и архидьякон. Но тогда получается… — он осекся и с ужасом уставился на спутников. — Получается, мы видели привидение?
— Получается, что так, — Эжени, привыкшая к общению с духами, не испытывала страха, в отличие от остальных. — Нам повезло, что на нашем пути встретились цыганка и звонарь, а не священник. Я тоже слышала истории о чёрном монахе, бродящем ночами по Парижу, и истории эти очень невесёлые!
— Привидение указало нам дорогу к колдуну, а другая колдунья нас спасла, — покачал головой Анри. — Чего только не делается на этом и том свете! А козочка что, тоже стала призраком?
