Страсть герцога полностью

– Могу, – прошептал он ей на ухо. – И тебе тоже это нравится. Признай.

Запустив ей под манто другую руку и начав ласкать ее вторую грудь, Максимилиан легонько куснул ее за ухо. Лизетт тихонько взвизгнула, и звук ее голоса заставил его кровь вскипеть почти так же сильно, как и ощущение ее груди у него в руке.

– Вероятно, ты не помнишь, – произнесла она сдавленно, – но прошлой ночью я поклялась… что дам тебе в ухо, если ты еще раз… схватишь меня за грудь.

– Помню. Мне просто все равно. Кроме того, ты не можешь дотянуться до моих ушей, – прошептал он дерзко, ощущая, как она тает в его руках. – Но ты ведь и не хочешь бить меня в ухо, не правда ли?

Оглянувшись, Лизетт посмотрела на него. Ее дыхание было частым и отрывистым.

– Я хочу… Хочу…

– Скажи мне, чего ты хочешь, дорогая, я дам тебе это. – Максимилиан протяжно выдохнул. – Обнимая тебя, я чувствую себя в раю. В настоящем раю. Я хотел этого практически с того самого момента, когда увидел тебя…

В свете луны ее взгляд казался потерянным. И в то же время глаза девушки сияли.

– Лжец, – прошептала она. – Ты хотел меня придушить.

– Я хотел лишь прикоснуться к тебе. Хотел так сильно, что едва мог мыслить здраво. – Рука Максимилиана скользнула вниз по ноге Лизетт, приподнимая ее юбки. Ее грудь была не единственным, чего он хотел коснуться. – Прошлая ночь была сущей пыткой… Расстегивать твое платье… Развязывать корсет… Возможно, ты не поняла, но, пока ты спала, это сделал я, а не одна из служанок.

– Я знаю, – ответила она, удивив его.

– Но ты не знаешь, через что я прошел, делая это. Как думаешь, почему я отправился в зал и напился там до беспамятства? Чтобы не залезть к тебе в постель и не прижать тебя к себе так, как мне это хотелось сделать, когда я развязывал твой корсет.

– Я все ждала, когда ты это сделаешь. Ждала, когда ты… – прошептала она.

– Ты не спала? – спросил он, не веря своим ушам.

– Какое-то время. Я затаила дыхание и ждала, что ты сделаешь… Я так боялась…

Гладившая ее затянутое в чулок колено рука Максимилиана замерла…

– Ты ведь, разумеется, знаешь, что я никогда бы не причинил тебе вред, дорогая?

Их глаза встретились.

– Я боялась не этого. Я боялась, что, если ты ляжешь ко мне в постель и прижмешь меня к себе, я могу просто… позволить тебе.

Стук его сердца стал оглушительным. Она желала его. И, более того, признала это.

Осознание этого заставило Максимилиана вновь ее поцеловать. Теперь она была в его руках, и он отчаянно хотел ощутить вкус ее губ. Нуждался в этом. А значит – к черту их глупое соглашение. Она сидела у него на коленях, и он не отпустит ее до тех пор, пока вновь не почувствует ее вкус.

Головная боль, которой Лизетт мучилась ранее днем, явно затуманила ее рассудок. Это было единственным объяснением того, почему она позволяла Максу ласкать и целовать себя.

Он назвал тебя «дорогой». Дважды.

Мысль об этом была столь абсурдна, что в ее горле заклокотал смех, однако поцелуи Макса были столь пламенными и жадными, что этот смех так и не смог вырваться наружу. Ее не должны были волновать глупые ласковые слова вроде этих.

И все же они ее волновали. Макс больше не был на нее зол. Не держал ее в плену, угрожая возмездием. Он целовал ее так, словно она была ключом к смыслу жизни, который он мог найти, лишь заставив ее безумно желать себя.

Его рука скользнула между ног Лизетт в разрез ее панталон, ошеломив девушку.

– Макс!

– Позволь мне доставить тебе наслаждение, дорогая, – произнес он хрипло, и одного этого нежного слова хватило, чтобы любые возражения с ее стороны прекратились. – Позволь показать, что такое желание.

Его рука коснулась самого нежного ее места, и каждый дюйм тела Лизетт достиг предела возбуждения.

– О господи… Макс…

Он начал поглаживать ее, лаская с таким дьявольским умением, что она застонала. Он что, знал, как заставить ее желать себя еще сильнее?

– Тебе ведь нравится, дерзкая ты девчонка. Правда?

О да, он знал.

– Это… очень… интересно…

– «Интересно». Хмм… – Он дразнил ее самым безжалостным образом. – Я могу делать это всю ночь. Признай. Тебе это нравится.

– Ты – дьявол. – Она вцепилась в его руку. – Хорошо, да… Мне это нравится… Прошу… Макс… Прошу…

Впрочем, Лизетт сама не понимала, о чем она его просит. Она знала лишь, что это – не все. Чувствовала и ощущала это телом и душой.

– Я сделаю все, что ты захочешь, дорогая. Скажи мне только одну вещь. – Он осыпал поцелуями ее подбородок и шею. – Я действительно усадил тебя к себе на колени прошлой ночью?

Его ласки были столь жаркими, что Лизетт сложно было думать. Она попыталась очистить свои мысли.

– Да… К тебе на колени… Да…

– Вот так?

– Нет!

– Слава богу. Такое, черт возьми, я хотел бы помнить.

Лизетт с трудом сдержала смех. А в следующее мгновение его палец вошел внутрь нее, туда, где она ощущала томление, влагу и голод, и ее любопытство превратилось в чистое желание. Макс вводил палец вновь и вновь, играл им с маленькой точкой, заставляя Лизетт извиваться и прижиматься к его руке подобно бесстыдной распутнице, желая еще и еще.