Зеркало в моих руках завибрировало. Я приблизила к нему лицо, стремясь заглянуть как можно глубже.
Звон!..
И едва успела зажмуриться, когда во все стороны брызнули осколки.
Фсс.
Мне рассекло бровь. Кажется, в губе застрял кусочек стекла. Менее значительные ранки появились еще в нескольких местах на лице, на плече и на руках. Я не только не узнала правду о происходящем, но и потеряла важный артефакт. И как теперь без него?
На свежее постельное белье капала кровь, что никоим образом не являлось ответом.
Со стоном я поднялась, чудом не поранила локоть о рассыпавшиеся по кровати осколки и побрела к зеркалу на стене, которое являлось частью обстановки комнаты. Необходимо было вытащить кусочки стекла и умыться.
Кто бы меня предупредил, что быть Судьбой в мире смертных так непросто и временами больно?
Ну да какой смысл в пустых словах? Я бы все равно не отказалась от затеи.
Когда я вернулась к кровати, все еще прижимая смоченное холодной водой полотенце к кровоточащей губе и брови, происходило что-то занятное. Паучиха – представления не имею, когда она выбралась на свет, – устроилась на высокой резной спинке и оттуда взирала на кусочки разбитого артефакта. При этом ее многочисленные глаза слабо мерцали серебром. И осколки будто притягивались друг к другу.
Собирались они не в целое зеркало, а жаль. Но если они будут лежать вместе, прибраться будет легче.
Я с благодарностью кивнула плетущей. Но, как выяснилось, совершенно не поняла смысла ее действий.
Остатки зеркала до последней крошечки сгреблись в мерцающую горку. Я уже готова была смести это все на салфетку, чтобы потом выбросить, но паучиха проворно сползла со своего наблюдательного пункта и взгромоздилась поверх битого стекла.
Прямо сейчас я точно не ощущала ее частью себя и с трудом понимала, что она делает.
Осколки исчезали на глазах. Таяли темными клочьями и впитывались в паучиху.
Пока не осталось ни единого.
Правильно, наверное. В конце концов, это было не настоящее зеркало, а сила, которая не принадлежит миру смертных. Я тронула бровь под полотенцем и досадливо поморщилась, когда пальцы измазались в крови. Зеркало фальшивое, а поранило меня как настоящее.
Паучиха прямо с места, где сидела, перепрыгнула на меня, отчего я чуть не завопила, как одна из тех барышень при дворе.
Фь. Уж я ее точно не боюсь. Просто не замечала раньше за ней такой прыгучести.
И ее брюшко светилось будто изнутри.
Поднявшись по платью к руке, плетущая канула в браслете. На меня же навалилась такая усталость, что я пошатнулась. Кажется, последние силы сейчас ушли. Однако я все же провела рукой по одеялу, проверяя, не осталось ли стекла, прежде чем лечь.
Следующим утром ярко светило солнце, и это казалось почти издевательством. В первый теплый день лета мне было до того погано, что впору зарыдать. Я проснулась совершенно разбитой и первым, что заметила, были следы высохшей крови на подушке. Видимо, она натекла за ночь из моих порезов. Сами ранки припухли и болели куда сильнее, чем вчера. Хотелось зарыться под одеяло и не выкапываться оттуда в ближайшую вечность, но такого права у меня не было.
Несьен сам не придет знакомиться, это моя задача.
И у меня уже есть план.
Соблазн вернуться в замирье, где в мгновение ока пропадут и ранки, и боль, и дурное настроение, тоже был, если признаваться честно. Но я, конечно, не последовала ему. Насижусь еще в замирье. После выходки с побегом, наверное, меня уже никогда оттуда не выпустят. Так что надо взять от свободы все, пока есть такая возможность.
Торопиться с самой важной встречей на моем пути тоже не стала. Появившаяся сейчас девица только вызовет подозрения. Если не он сам, то его друзья точно подумают, что я ищу внимания принца. И я его ищу, несомненно, но немного в другом смысле. Поэтому лучше не спешить.
Завтрак при первой же мысли о нем показался самой отвратительной идеей на свете. Стоило немного пошевелить губами, и во рту ощущался железистый привкус крови.
Но паучиха как раз закончила новое платье для меня и легкий плащ с капюшоном… Они слабо засветились и упали на застеленную кровать обычной одеждой. Капюшон как нельзя кстати: мое лицо сегодня даже зеркалу показывать не хотелось, не то что людям.
– Если однажды нас выгонят из замирья, откроем магазин готовых платьев, – невесело пошутила я.
Плетущей идея, кажется, совсем не понравилась.
Ладно, никто нас из замирья не выгонит. Так не бывает.
Переодевшись и спрятавшись под плащом, я потихоньку выскользнула на улицу. Задача меня ждала непростая – не привлечь к себе совсем никакого внимания, но одновременно собрать как можно больше слухов о принце и вчерашнем происшествии. Почти невозможно. Однако же, пройдя несколько улиц, я так и не почувствовала на себе ни единого любопытного взгляда. Даже вскользь не глянул никто. Зато что со всей отчетливостью почувствовала, так это чары.
Совсем немного чар.
Похоже, паучиха вплела в плащ что-то вроде отвода глаз.
Я сбилась с шага, изумленная открытием. Паучиха пользовалась ведьминской силой, как настоящий фамильяр.
Необычный, невероятно сильный фамильяр.
