Чуда, признаться, не ждала. Однако плетущая посуетилась немного на сиденье и нырнула в сумку.
Сумка загадочно шевелилась некоторое время, потом затихла.
Я осторожно сунулась внутрь, выловила какую-то разомлевшую паучиху… и листок, свернутый трубочкой. До сих пор его среди вещей точно не было, так что вывод напрашивался всего один.
Развернув документ, я недоверчиво вчиталась в текст.
Камилия Роузенвуд. Там же нашлось и разрешение на магическую практику за тремя печатями кого-то важного.
– Спасибо! – выдохнула я, борясь с желанием затискать спасительницу. Чувствую, паучиха бурных проявлений моей любви не оценит.
Вот если бы кусочек сахара…
Вечность, я почти всерьез думаю о ней как о самостоятельном существе!
Как быть с пугающими переменами, обдумать не успела. Дверь экипажа открылась, и кучер протянул руку.
– Документы, госпожа ведьма.
Я почти с гордостью отдала ему требуемое.
За поддельные имело бы смысл трястись, но мои – настоящие. От наших с паучихой возможностей немного кружилась голова. Я-то привыкла воспринимать их как должное и не задумываться о пределах.
Документы проверку прошли, мы оплатили еще более высокую пошлину, чем в Оддманде, после чего наконец въехали в город. Экипаж подпрыгивал на брусчатке. Не успели и двух улиц проехать, как нас едва не снес другой, промчавшийся мимо на какой-то немыслимой скорости.
Я неприятно ударилась спиной и локтем о сиденье.
Вугмар определенно производил впечатление, но отнюдь не самое приятное. Все куда-то спешили, мчались, бежали, носили мрачные выражения на лицах. От местного рынка веяло не самыми приятными запахами, и не получалось спрятаться от них даже в экипаже. Дорогу с обеих сторон обступили серые дома. Благодаря ажурным узорам, даже симпатичные, но слишком много серого навевало тоску. К тому же каждый дом принадлежал не отдельному человеку, а нескольким разным семьям, и напоминал постоялый двор.
Ладно, это не самый респектабельный район.
Откинувшись на сиденье, я прикрыла глаза.
Мы куда-то свернули. И еще свернули. Несколько раз.
Я решила думать о деле, а не о впечатлениях. В конце концов, я здесь, чтобы отвести беду от Несьена и провести его в долгую и безопасную жизнь. Но что-то слишком часто отвлекаюсь на незначительное!
Экипаж сильно качнулся, останавливаясь. Даже едва не расшибив нос, я все еще убеждала себя, что это очередное «незначительное» и моего внимания оно не стоит.
Вот только стояли мы не возле какого-нибудь приличного места, где одинокая путешественница могла бы остановиться. Мы застряли посреди улицы, без возможности проехать из-за других остановившихся экипажей.
И вокруг нарастал гам…
Кричали люди, хлопали двери домов, экипажей и заведений, громко переговаривались зеваки. Двигались нити, сплетаясь в замысловатый узор. И вот это я уже никак не могла заставить себя считать незначительным.
Но едва открыла дверь и поставила ногу на ступеньку, как кучер осторожно заметил:
– Лучше бы вам, госпожа ведьма, остаться внутри.
Наверное, правда лучше бы. Но никак не получится.
– А что случилось? – спросила громко, в надежде, что если не он, то кто-нибудь из столпившихся вокруг людей ответит.
Паучиха торопливо забралась по платью, спустилась по руке и влилась в браслет.
Толпа прибывала. В воздухе витало что-то темное. Помимо того, что пахло дымом, железом и кровью.
– Дракон приземлился прямо на площади! – выпалил парень в щегольском пальто, которого, похоже, распирало от желания поведать новость как можно большему числу людей. – И к нему привязано тело. Труп! Весь в крови, представляете?!
Фантазия спасовала, но я и без того содрогнулась. Изнутри пополз липкий холодок.
Дама в строгом костюме и с камеей у горла стукнула болтуна веером и холодно заметила, что во время разговора с девушкой кровавых подробностей лучше бы избегать.
Где-то совсем близко взревел дракон, и запахло паленым.
Я выбралась из экипажа и пробралась ближе к первым рядам в желании рассмотреть все своими глазами. Толкаться особенно не пришлось. Не знаю, ведьминский дар помогал или это какая-то способность Судеб, но я скользила среди людей тенью, легко просачиваясь сквозь самую гущу. Скоро я уже стояла во втором ряду. Притом окружающих это не смутило, будто я с самого начала была среди них.
Слух улавливал обрывки разговоров:
– …повстанцы!
– Какой ужас!
– Да как эта зараза умудрилась просочиться?!
Громадный черный дракон с разъяренным алым взглядом, ясное дело, опустился на город с воздуха, и никакие посты стражи ему не указ. Махина повредила прилегающие к площади здания, вырвала камни из брусчатки, взгляд тут и там выхватывал разбитые окна и поврежденные крыши. Догорала доска со свежими указами короля и напоминаниями о ближайших важных датах. А памятник, изображающий его величество, лишился головы.
Но самым жутким в картине происходящего был истерзанный человек, ремнями привязанный к спине дракона. Он еще не был мертв, я заметила слабые шевеления. Однако же на мужчине живого места не было. Его явно пытали и зачем-то демонстративно в таком виде направили сюда.
