– Вы и вправду удивляете меня, дорогая Ханна. Большинство колонистов, которых я встречал, моются раз в месяц, а то и реже. Немногие – раз в неделю. Но никак не чаще, чем вы. Даже во Франции, самой цивилизованной стране мира, мы моемся не так часто. Для чего, по-вашему, нужны духи?
– Можно свинью искупать в духах, а от нее все равно будет нести свиньей, – язвительно заметила Ханна, поднимаясь по лестнице.
Андре смотрел ей вслед с довольной и несколько меланхоличной улыбкой. Во всем своем широчайшем кругу общения он никогда не встречал женщины, обладающей такой же одаренностью, шармом и красотой, как Ханна Вернер. Она прекрасно научилась танцевать меньше чем за месяц, и если бы он не придерживал ее, то она превзошла бы его в игре на клавесине. Это и впрямь была огромная потеря. Во Франции она бы стала известнейшей красавицей, за которой бегал бы весь королевский двор. Андре отвернулся и направился в музыкальную гостиную.
Раздеваясь в своей комнате наверху, Ханна по-прежнему думала о Малколме. Ей казалось, она знает, что его тревожит. После примерно первой недели супружества его любовный пыл пошел на убыль. Он все так же ложился с ней, медленно и нежно ласкал ее, и, вероятно, любил ее больше прежнего, однако случались моменты, когда он не мог воспользоваться своей мужской силой.
И несмотря на удовольствие, которое Ханна испытывала во время прелюдии, она так и не испытала истинного наслаждения, и ее смутно мучила какая-то неудовлетворенность.
Однако самое важное, по крайней мере, для Малколма, в чем Ханна была уверена, состояло в том, что она еще не зачала. Ему безумно хотелось иметь сына и наследника, и он в итоге решился ей в этом признаться. Ее месячные пришли и ушли, а она еще не зачала. Винить ли ей в этом себя?
Наконец, Ханна рассказала все Бесс.
– Девочка, он уже немолод, наш хозяин, – ответила Бесс. – Очень часто мужское семя с возрастом слабеет.
– Но я слышала, что есть средства, любовные зелья, всякие варева, от которых мужская сила растет.
Бесс раскатисто рассмеялась.
– Да это бабьи сказки, деточка! Ты думаешь, что я это все не перепробовала? А вот детей у меня нет. Господи, как же я мечтала, чтобы вокруг меня бегали детишки. – Это был один из тех редких моментов, когда Бесс позволила показать свою грусть Ханне. Но потом снова рассмеялась. – И не думай, что это оттого, что я плохо старалась. Я спала со многими мужчинами и получала удовольствие. И почти все они завели детей от других девчонок.
– Так что же мне делать, Бесс? Малколм так хочет сына!
– Он спит с тобой?
Ханна почувствовала, как заливается краской.
– О да. Почти… – Она сглотнула. – Почти каждую ночь.
– Время, милая, только время покажет. – Бесс похлопала Ханну по плечу. Лицо ее посерьезнело. – Не хочется мне это тебе говорить, милочка, но дело может быть в тебе. Иногда Господь располагает делать женщин бесплодными… вроде меня.
В тот вечер за ужином Малколм Вернер мрачно произнес:
– Завтра мне придется съездить в Уильямсбург. Там пройдет торговля рабами, а мне нужно нескольких прикупить. Я много лет не покупал рабов, и рук на полях становится меньше. Этой зимой надо расчистить под посевы восемь гектаров земли, и мне понадобятся работники.
– Рабство – недостойное общественное устройство, – скривился Андре.
Бледное лицо Вернера вспыхнуло.
– Думаете, я этого не знаю? Однако это неизбежное зло, если экономика Вирджинии хочет выжить в ее теперешнем виде.
– Негоже обращать в раба человека, любого человека.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, мой дорогой Леклер, но я слышал истории о том, в каких условиях живут крепостные в вашей
Ханна перестала слушать их спор и сосредоточилась на еде, слегка улыбаясь. Почти каждый вечер между Малколмом и Андре разгорались жаркие споры по разным вопросам. Иногда споры затягивались далеко за полночь в кабинете Малколма.
Андре прочно обосновался в «Малверне». Ханна знала, что Малколм отнюдь не возражал, чтобы француз жил у них, сколько ему заблагорассудится. Она была уверена, что знает причину этого: Андре был увлекательным собеседником, и Малколму нравились разговоры с ним, даже когда они расходились во мнениях – что происходило очень часто.
На следующий день ранним утром Малколм Вернер отправился по своим неприятным делам. Ехавшая в Уильямсбург группа напоминала караван. Первой двигалась коляска с Вернером, лошадьми правил Джон. Рядом с Джоном сидел надсмотрщик Генри. За ними шли две повозки с работниками – повозки отвезут в «Малверн» новых рабов.
