Страсти по Чернобылю полностью

– Это должны быть люди, хорошо ощущающие общественные ожидания. Приходя к власти, они должны опираться на тех самых инженеров, которые должны реализовывать те самые общественные ожидания.

– Вы считаете, что на Украине этот принцип реализовывается?

– В определенной степени, да.

– Вы пришли в атомную энергетику в то время, когда она была окружена эйфорией. Через три года случается Чернобыль. Произошло ли отрезвление?

– Некоторое время шли по инерции, не ощущали в полной мере трагизм происшедшего. К сожалению, не было достаточно полной технической информации. Полные отчеты я начал читать только в начале 90-х годов, когда был заместителем директора АЭС по ядерной безопасности.

– Секретность или ведомственность?

– Второе. Наши знания теории, физики были не хуже, чем сейчас. А вот «инженерное обеспечение», конечно же, страдало, и это выражалось в нормативах, технических условиях, технических нормах и правилах. По мере того, как совершенствовались наши знания, накапливалась опытная база, нормы становились жестче. К сожалению, существовавшие тогда нормы ядерной безопасности в конструкции реактора РБМК игнорировались. Я постоянно это повторяю, потому что тезис о том, что «реактор был хороший, а виновны в аварии эксплуатационники», на мой взгляд, не выдерживает критики. Какой же это хороший реактор, если коэффициент реактивности положительный?! Этого в принципе правила безопасности не допускают… Да и аварийная система при входе в зону вместо того, чтобы гасить реактор, его «разгоняет» – как же после всего этого говорить: «хороший»?! Реактор очень сложно управляемый… Можно, конечно, ехать и на неисправном велосипеде, но через каждые сто метров будет выпадать очередная спица, и вы с этим должны мириться?! Эксплуатационное руководство, которым пользовался персонал, задним числом правилось…

– Я не знал этого…

– Но это было! И все делалось во имя того, чтобы доказать: конструкция хорошая, а виновны люди! Так поступать с техникой нельзя, она подобного обращения не прощает… И еще одна ключевая деталь, о которой я обязательно хочу сказать. Везде написано, что персонал нарушил инструкцию, допустил колоссальные ошибки. Но парадокс в том, что персонал ничего не нарушил! Люди четко следовали инструкциям и документам, а реактор «завел» их в неконтролируемую ситуацию – и произошло то, что произошло. Общество было закрытым, а потому не удалось уменьшить последствия катастрофы.

– Что вы имеете в виду?

– Первомайскую демонстрацию в Киеве, сокрытие информации о случившемся, попытки преуменьшить размеры аварии. Много было допущено грубых ошибок!

– Какое влияние, на ваш взгляд, оказала катастрофа в Чернобыле на атомную энергетику? Я имею в виду ваши личные оценки. Что было отрицательного и что положительное, если такое было?

– Отрицательные последствия известны хорошо. А положительные?.. Трудно из назвать… Была депрессия… Но никто не собирался сворачивать развитие атомной энергетики в Советском Союзе. Однако как только появились первые ростки независимости, то сразу же началась критика. Причем не от «зеленых», а от национальных движений. В принципе люди высказывали здравые идеи о национальных ценностях, о развитии по прогрессивному пути. И в то же время основным объектом своей критики они выбрали атомные станции. Через парламент они провели решение о моратории на строительство новых блоков. Протесты носили спонтанный, неприличный, мягко говоря, характер…

– Что вы имеете в виду?

– Я работал тогда начальником смены. Мы не могли проехать на АЭС – дорога была перекрыта, мол, люди против строительства АЭС. Приходилось вести своеобразную «разъяснительную» работу: иногда с кулаками прорывались, иногда объясняли, что они совершают преступление, не пуская оперативный персонал на работающую станцию. Такие аргументы принимались в расчет, и нас пропускали. Кстати, на Хмельницкой станции готовность второго блока была на 90 процентов, третьего – на сорок и двадцать – четвертого… Остановилось строительство блока на Ровенской станции, прекратились работы на 4-м блоке Южно-Украинской АЭС и шестом на Запорожской. Правда, запорожчанам надо отдать должное? Потихоньку они блок достроили, и когда в 1993 году мораторий был отменен, они смогли пустить блок в 1995-м. Это был пущен первый блок за годы независимости. Ну и многие площадки для АЭС прекратили свое существование навсегда.

– Какие?

– Например, площадки Крымской, Одесской, Харьковской атомных станций.

– Сколько вы блоков достроили после распада СССР?

– Три.