Страсти по Чернобылю полностью

– Как непросто все складывается! Значит, чтобы стать президентом атомной компании, нужно пройти «огонь, воду и медные трубы», не так ли?

– Похоже, что так… Другого опыта у меня нет, а потому такой путь считаю естественным и нормальным, хотя много было лишнего. Однако мы живем в определенное время, очень сложное, но свой долг следует выполнять. Иного я не представляю и не вижу.

– Итак, у вас в компании четыре АЭС?

– Верно. Хмельницкая, Запорожская, Ровенская и Южно-Украинская. До недавнего времени была и пятая – Чернобыльская, но 2001 году мы выделили ее, была создана специальная организация, которая ею занимается. У нас работает 13 блоков ВВЭР-1000 и два ВВЭР-440. Все они созданы в ОКБ «Гидропресс», где у нас с вами немало общих друзей. Так уж получилось: блоков много, а Главный конструктор один.

– И насколько у вас тесные связи не только с «Гидропрессом», но и с другими российскими организациями и институтами?

– Ситуация изменяется. По нашим законам нельзя, чтобы был один Генеральный конструктор, проектировщик, поставщик топлива и так далее. Это борьба с монополизмом. Естественно, во времена Советского Союза это требование не учитывалось. Сейчас же по-иному. Мы объявляем международные тендеры на разные услуги, и, что греха таить, российские организации уступают зарубежным. Да, цены они предлагают ниже, но уступают по качеству. Возникла трещина, и она не затягивается, а расширяется.

– А конкретно?

– Могу говорить о материалах и оборудовании. Что касается топлива, то оно нас устраивает. Однако мы ищем поставщиков в других странах, так как не можем (не имеем права!) зависеть только от одного источника. И разговор уже идет не о цене и о качестве, а об уходе из политики. Мы не должны зависеть от ухудшения или улучшения политической конъюнктуры.

– По-моему, «главная политика» – 50 процентов электроэнергии, которая вырабатывается на украинских АЭС?!

– Абсолютно верно! Эта энергия должна поступать людям вне зависимости от того, какие отношения между руководителями стран, какие страсти кипят внутри республики или за ее пределами. Этим и объясняется тот факт, что мы стараемся меньше зависеть от импорта. То, что можно производить на территории Украины – а это очень и очень многое! – мы стараемся делать у себя. К примеру, те же системы автоматики. В нынешних условиях они необычайно важны, и мы получили возможность обеспечивать ими сами. Подобных примеров много, и год от года их становится больше.

– Как я понимаю, с одной стороны у вас бизнес, а с другой – техника. Это все-таки довольно далекие сферы человеческой деятельности. Что для вас было интереснее?

– Для меня нет неинтересных занятий. Рудольф Дизель сказал так: «Инженер может все!», и я с ним согласен. С детства я читаю «Науку и жизнь», буквально «от корки до корки», может быть, за исключением вязания. Каждый раз я нахожу что-то интересное для себя. А ребятишек журнал приучает к инженерным знаниям.

– Спасибо. Мне как члену редакционного совета журнала это приятно слышать. Особенно когда речь заходит об инженерах…

– К сожалению, в последние годы престижность инженера, его роль в обществе принижаются. Это незаслуженно! Принято считать, что «экономисты правят современным миром», но это ошибочная точка зрения – это должны делать инженеры.

– Вы в этом убедились, когда совершили свой поход в экономику и бизнес?

– Любой инженер гораздо быстрее разберется с экономикой и финансами, чем наоборот. Техническое образование предполагает знания в широком диапазоне наук, плюс к этому: эти знания должны быть упорядочены с помощью математического аппарата. Теоретические расчеты необходимо сопоставлять с практикой жизни. И так далее и тому подобное. Инженер – это четкое представление об окружающей жизни, о природе.

– Когда-то академик Сахаров утверждал, что миром должны править специалисты, определяющие научно-технический прогресс…

– Современным миром должны править эксперты! Наша цивилизация пошла по техногенному тупи развития, а потому им принадлежит решающее слово.

– А место политиков?