– Мировое сообщество после аварий в Америке и у нас вынуждено было пересмотреть практически полностью все аспекты безопасности, начиная с проектирования АЭС и до их эксплуатации. Эта работа завершена. Новые проекты АЭС, которые рассматриваются в разных странах, даже сравнивать нельзя с чернобыльским. Это принципиально новые станции, безопасность которых увеличена в десятки и даже тысячи раз.
–
– Мы, к сожалению, ничего не знали. Даже о крупной аварии на Ленинградской АЭС. Нас не считали нужным информировать о такого рода происшествиях…
–
– Авария произошла в ночь с пятницы на субботу, но о ней мы узнали утром в понедельник. Тогда мы еще не сознавали, к чему это приведет, но беспокойство сразу было большое. О масштабах происшедшего мы узнавали постепенно, и, конечно, они не могли не поражать даже специалистов. До сих пор это ощущение не проходит.
–
– Убежден, что аварии, подобной Чернобыльской, быть не может. Поэтому я сторонник строительства АЭС в Белоруссии.
–
– В принципе – согласен! Я родился после войны, но детство прошло сразу после нее. Это было тяжелое, голодное время. Но даже тогда я восхищался тем, как страна выходила из послевоенного лихолетья. И это дает мне уверенность, что если бы великая страна не распалась в 91-м, то выход из чернобыльской беды был бы более эффективным, чем в трех странах, которые в одиночку выходят из нее.
–
– Не надо бояться атомной энергетики, потому что в ближайшие пятьдесят лет альтернативного источника электроэнергии нет.
–
– Человеческого несовершенства и пороков его психологии. В том числе и в отношении ядерной физики и атомной энергии. Теперь только они, на мой взгляд, могут стать причинами новых катастроф. Наука, техника, технологии ушли далеко вперед, они в XXI веке, а психология человека, его отношение к природе, к окружающему миру остаются на уровне начала XX века. В этом противоречии и заключается главная беда цивилизации.
Иногда не только полезно, но просто необходимо оглядываться в прошлое. Иначе трудно понять и оценивать то, что было вчера и есть сегодня. В первую очередь это касается науки, ее влияния на судьбы людей, общества и всего государства.
Пример науки Белоруссии наиболее ярок и поучителен для постсоветского пространства. И в этом я каждый раз убеждаюсь, когда доводится бывать в Минске. Впрочем, на этот раз разговор я должен начать с Киева. Именно там в ноябре 2003 года состоялась Юбилейная сессия МААН – так именуется Международная Ассоциация Академий наук. По сути дела, это не что иное, как Академия наук СССР, куда входили все республиканские Академии. МААН – это попытка сохранить все полезное из прошлого, но, честно говоря, удается это не очень хорошо…
Впрочем, речь о другом.
В 2003 году проходила Юбилейная сессия МААН: организации исполнилось 10 лет. В Киев приехали все президенты Академий наук теперь уже независимых государств. Они делились своими размышлениями о судьбах науки после распада СССР. Выступление президента Национальной академии наук Белоруссии М. В. Мясниковича запомнилось не только своей откровенностью, но и налетом трагичности. Мне показалось, что он произносит своеобразный реквием по науке. Правда, в речи его звучали и привычные слова, мол, начинается реформа, есть большие надежды на изменения к лучшему. Однако эти оптимистические ноты утопали в негативных оценках и выводах.
Вот фрагмент того выступления:
«Научному сообществу Беларуси довелось пережить многократное сокращение расходов на науку, тяжелые формы информационного голода, «утечку мозгов» из республики, свертывание ряда перспективных научных исследований, старение материально-технической базы и кадров науки. Кроме этого, мы испытали еще и целый ряд негативных последствий, вызванных выпадением из интегрированного научного комплекса, каким являлась АН СССР, и потерей заказов военно-промышленного комплекса».
