Страсти по Чернобылю полностью

Вскоре к нашему разговору присоединился Николай Михайлович Груша. Сначала он молчал, не вмешивался в ход беседы, но я подметил, что он буквально «впитывает» каждое слово коллеги. Пожалуй, только сейчас я понял, что мои собеседники очень осторожны – что бы мы ни говорили, но они имели дело с «иностранным» журналистом.

Я попытался растопить ту стену, что построили между нами политики, а потому спросил:

– Откуда у вас такая фамилия?

Николай Михайлович не ожидал такого вопроса. Улыбнулся.

Мне показалось, что стена рухнула…

Он ответил:

– От родителей. А вообще-то это чисто белорусская фамилия. Родился неподалеку от Минска, всего сорок километров отсюда. «Груш» там много… Кстати, родословная идет еще со времен татаро-монгольского ига. Батый тогда дошел до наших мест, вот тогда и фамилия наша появилась.

Н. М. Груша

– Вы часто бываете на малой родине?

– Конечно.

– И много там физиков?

– Я заканчивал одну из лучших школ в районе. Из нее вышло много представителей белорусской науки, в частности медицины. Но в физику пошел я один. Поступил в Белорусский государственный университет, там и получил специальность «ядерные энергетические установки». Это было давно…

– Когда именно?

– В 1969 году. И сразу был распределен в этот институт. Делал курсовой, а затем и дипломный проект под руководством первого директора Андрея Капитоновича Красина.

– Тогда у вас были весьма оптимистические надежды, мечты?

– Естественно, ведь тогда был подъем ядерной энергетики. Строились десятки энергоблоков в год, а потому перспективы ожидались превосходные. Наш институт и был создан для того, чтобы решать энергетические проблемы на северо-западе страны. Мы тесно работали с Обнинском, Димитровградом, Курчатовским институтом.

– Надежды не оправдались?

– Я не сказал бы так… Мои надежды оправдались. Правда, несколько поздно.

– Поздно?

– Да, в начале 90-х годов создавалось впечатление, что мы «лишние», что мы не нужны. Сейчас же ситуация меняется. К сожалению, перестройка, а потом, после распада СССР, спад экономики вынудили нас заниматься не ядерной энергетикой, а совсем другими проблемами. Надо было сохранить уникальный коллектив. Однако все-таки, невзирая на все наши старания, реально существует разрыв поколений. Сегодня у нас есть молодые специалисты, остались еще специалисты старшего поколения, но сорокалетних мало.

– В технике и науке это самый плодотворный возраст?

– Конечно. Но этого поколения в науке нет, и остается только надеяться, что молодежь в полной мере воспримет тот богатый опыт, который накопили мы. Это сделать нелегко, но нужно.

– Как же решаетесь строить АЭС, если нет этого «зрелого поколения»?

– Раньше в нашем институте было свыше двух тысяч человек. Сейчас – 430. Наши специалисты, которые были не востребованы в 90-е годы, нашли себе применение в других сферах, в разных министерствах. В том числе и тех, кто занимается атомной энергетикой. Так что кадры еще есть…

– Значит, ядерный центр в Белоруссии был, есть и реально существует сегодня?

– Да. Я надеюсь, что специалисты высокой квалификации – кандидаты и доктора наук – способны вырастить молодое поколение атомщиков, и эта работа постепенно в республике разворачивается с новой силой. Одна из основных задач – это подготовка кадров, и поэтому создана Республиканская комиссия, которой поручено решать проблемы образования в этой области.

– Вы сами преподаете?

– Да. В Белорусском государственном университете, а также в Международном экологическом университете имени А. Д. Сахарова.

– Молодые ребята идут в атомную энергетику и ядерную физику охотно?

– Идут… Но нужно иметь в виду, что сегодня уровень заработной платы научных сотрудников низок, работа в науке не является престижной. Часть молодых специалистов, имеющих высокий уровень подготовки, уходит из научных учреждений в коммерческие структуры. Сейчас на законодательном уровне мы пытаемся решить эту проблему. В частности, студенты по ядерным специальностям будут получать повышенную стипендию, а после прихода в атомную энергетику – повышенную зарплату.

– Есть такое понятие – «уроки Чернобыля». Как вы считаете, они в полной мере учтены сегодня в вашей области науки и атомной технике?