Страсти по Чернобылю полностью

– Зарегистрировано 1800 случаев лучевого поражения. Есть еще такое понятие «хроническая лучевая болезнь» – это полторы тысячи случаев. 64 – острая лучевая болезнь, из них шесть человек погибли, остальные – лучевые ожоги.

– Вы говорите о комбинате, но была еще Теча?

– Сначала было установлено 900 случаев «хронической лучевой болезни». Но затем этот диагноз был снят у многих. Сейчас 60–70 случаев. Все-таки на комбинате дозы были намного больше. Все эти люди находятся в регистре, имеются данные о погибших, ведется постоянное наблюдение за живыми. Мировая статистика гласит, что от 16 до 22 процентов от всех смертей, кроме насильственных, приходится на раковые заболевания. На комбинате среди тех, кто в нашем регистре, – 22,5 процента. И это дало возможность медикам сделать заключение, что число раковых заболеваний не выходило за пределы спонтанного уровня. А вот по раку легких ситуация совсем иная. А потому необходимо тщательное наблюдение за теми 900 работниками комбината, которые находятся в нашем регистре. И им нужна вполне конкретная помощь и защита. Отрадно, что хоть в какой-то степени теперь чернобыльские льготы распространены и на них. А то ведь была странная ситуация: люди получили огромные дозы, но связать их с заболеваниями с радиацией не допускалось – ведь они даже упоминать не имели права, на каком предприятии работали.

– Так секретностью прикрывалось бездушие властей…

– Высшему руководству страны так было удобнее… Всем известно, в каких трудных условиях работают моряки на атомных подводных лодках. И там случались аварии, но об этом ни слова! Люди, соблюдая подписку о секретности, не могли получать квалифицированную медицинскую помощь. Кстати, я просил морское руководство дать нам, ученым, данные по аварийным ситуациям, по облучению людей, но запрос института так и не был удовлетворен. Это относится и к тем организациям, которые занимались созданием оружия. По моим оценкам, к категории «чернобыльцы» (использую уже привычное понятие) следует отнести около миллиона человек. Я говорю не о «мнимых» пострадавших, а о конкретных людях, связанных с атомной энергией.

– Больше, чем в Хиросиме и Нагасаки?

– Такова реальность. Правде нужно смотреть в глаза…

– Скажите, в апреле 86-го года «радиационная картина», образно выражаясь, и по людям, и по растениям, и по лесам была ясна?

– Да, конечно. Но, к сожалению, только ограниченному кругу людей. Первые классические работы по радиологии провела группа академика Клячковского в Челябинске-40. И параллельно с ним блестящие работы выполнила жена Тимофеева-Ресовского, которая занималась миграцией нуклидов в биологических цепях. Кстати, ее исследования очень помогли нам, когда мы просчитывали миграцию нуклидов в Чернобыле. Радиология была у нас в стране на высоком уровне. Плюс к этому наш институт занимался анализом осадков во время ядерных испытаний, причем были обследованы огромные территории.

– В том числе и Полесья?