Но здесь Егор подал знак музыкантам, и история с официантом осталась недосказанной – утонула в Шопене. Холявщики оживились и задвигались, заработали локтями соратники, пробираясь поближе к гробу… И вот уже десятки рук подхватили Трюфелева и понесли его ногами на юго-восток – в сторону городского кладбища.
Прощание кончилось. Начался скорбный путь по дороге из роз, щедро разбрасываемых добровольцами из публики…
* * *
Похоронили, как положено: быстро, но без спешки. И двинулись на поминки. По дороге с кладбища выяснилось: потерялся Эдик Гоц.
– Как – потерялся?! Ты че, Седой, бухтишь, в натуре? – заскрипел зубами Егор. Но Седой лишь виновато отводил глаза в сторону и не успевал повторять, что он здесь не причем, а Эдика видел в последний раз в тот момент, когда заколачивали крышку гроба. Вроде бы Гоц держал молоток в руке, и якобы даже размахнулся, но вот попал он по гвоздю или
нет – этого Седой не знал, потому что ему в тот момент в глаз залетела соринка.
– Голову бы тебе оторвать… вместе с соринкой! – сказал Егор зло. – Ну что за компаньоны у меня, блин, подобрались? В четверг уже нужно с немцами договор подписывать, еще документы не готовы, дел невпроворот, а они… Короче, бери, Седой, "тачку" – и мигом на кладбище, за Эдиком. Пулей гони!
– А пулей-то зачем, Егор? – удивился Седой. – Я так кумекаю: ежели Гоц с горя между крестами заблудился, то и хрен с ним. Не маленький. Сам с кладбища выберется!
Но Егор столь выразительно посмотрел на Седого, что тот немедленно пересел во встречную машину и погнал на кладбище – за потерявшимся Эдиком. Егор же повел свой БМВ прямехонько к кафе "Зурна", где уже с утра хлопотали у поминальных столиков официантки.
– Егору Васильевичу салям алейкум! – приветствовал его Гурген. – Ну, у меня все готово, братан, можно и начинать.
– Не спеши. Седого надо подождать. – Егор неодобрительно взглянул на толпу халявщиков, облепивших вход в кафе. – Ты, Гурген, сначала всех наших пропусти, а уж потом – остальных. Не забудь!
– Да где же они сядут-то, остальные? Их ведь здесь рыл триста наберется!
Глаза у Егора сузились.
– Ты что, Гурген, наших обычаев не знаешь? Кто пришел на поминки, тех и поить надо. И попробуй только хоть одному стопарик не выставить!
– Но ведь заказ-то на десять столиков был… – начал тот, но взглянул на Егора – и осекся. Сокрушенно махнул рукой и побрел в кафе – распорядиться насчет халявщиков. "По бутылке на пятерых – и хорош! – решил владелец "Зурны". – А на закуску пускай и не рассчитывают". И от этой мысли ему как-то сразу стало легче.
Весь в расстроенных чувствах примчался Седой. На нетерпеливое: "Ну?" – отвечал кратко:
– Хана нашему Гоцу! Кладбищенские говорят, Эдик вроде бы в яме остался…
Холодный озноб прошелся у Егора по спине, разом приморозив рубашку.
– Как – остался?
– Да вот так… Кладбищенские говорят, Эдик вроде бы хотел поглядеть, правильно ли он гвоздь заколотил, отошел было в сторону, да в яму и свалился.
– Так чего же они, гады, молчали, почему сразу не вытащили? – заорал Егор.
– Так они говорят, сначала вроде не поняли, зачем Гоц в яму полез, – терпеливо объяснял Седой. – Они думали, Эдик специально туда забрался – посмотреть, правильно ли мы гроб опускаем, –снизу-то – виднее! А уж потом, когда закапывать начали, им уже не до Эдика было. Да ты сам же, Егор, их торопил, мол, поскорее да поскорее, нечего время тянуть… Вот они и постарались.
Как бы непроизвольно, цифра 100 в голове у Егора разделилась на два, и получилось аж 50. Ого! Это тебе не какие-то там 33…Впечатляет!
Снова появился Гурген. Спросил:
– Ну так что, начинаем?
– Валяй, – махнул рукою Егор. И первым вошел в кафе, молча ступая мимо выстроившихся в две шеренги халявщиков…
* * *
Да, а что же Могильщик? Куда подевался наемный убийца? Согласитесь, негоже расставаться с героем вот так – посадить в электричку и отправить в сторону Польши. Нехорошо как-то получается. Не жизненно. Того и гляди, другие киллеры нас просто не поймут, а читатели, пожалуй, и осудят.
Итак, Могильщик ехал в вагоне номер семь, лузгал купленные на вокзале семечки и размышлял одновременно о двух вещах. Первое: как получить от Егора вторую часть обусловленного гонорара за удачный выстрел в Трюфелева. И второе: а стоит ли вообще получать эту часть, если можно слупить с заказчика все сполна – и гонорар, и компенсацию за моральный ущерб, полученный от дуплета подслеповатого пенсионера Потапова.
"Кажется, надо бы все-таки слупить, – в конце концов решил Могильщик. – Ни хрена! Не обеднеет Егор, ежели на лишнюю тысячу "баксов" расколется".
И на первой же остановке Могильщик пересел на электричку, идущую в обратную сторону – на северо-восток, предположительно – в сторону Нарьян-Мара.
* * *
…Сорок человек подняли стаканы и замерли в молчании. Сорок друзей-соратников глядели на Егора, ожидая, что он сейчас скажет. Аромат салата смешивался с запахом водки, возбуждал аппетит, и быстро-быстро выделялся желудочный сок во всех сорока желудках.
– Да будет земля ему пухом! – проникновенно сказал Егор. И сорок человек, как один, помянули почившего в Бозе Трюфелева.
