Наконец, большой камень поддался, и бойцы по одному пролезли в открывшийся проход. Во внутреннем дворе было темно и тихо. Утративший свет маяк нависал над кольцеобразной крепостью угрожающим сгустком черноты. По разноцветным плитам площади текли струйки воды, сливаясь в потоки там, где древние мастера сделали едва заметные глазу углубления в камне. Капли дождя барабанили по черепице крыши, похожей на чешуйчатую спину дракона. Затейливые проёмы окон казались в темноте открытыми ноздрями и пастями неведомых чудовищ.
Не дожидаясь, пока страх проникнет в сердца вчерашних крестьян, Холом взмахнул факелом и помчался через площадь к ближайшей двери. Она, конечно, была заперта.
— Прижаться к стене! — громко прошептал он прибежавшему следом бойцу. — Не двигаться! Передай следующему!
Оставив оторопелому ополченцу факел, страж словно ящерица взлетел по стене, цепляясь за каменные барельефы в виде морских растений и усатых карпов. Спрыгнув на изящный балкончик, он изо всех сил ударил сложенным веером по стеклу. Окно со звоном разбилось. Быстро просунув руку внутрь, Холом провернул ручку, распахнул обе створки и запрыгнул внутрь. Он оказался в чьём-то рабочем кабинете. Во мраке виднелись силуэты письменного стола и книжных полок. Стремительно пробежав по комнате, страж выскочил в коридор. Колдовские лампы, освещавшие Цитадель с незапамятных времён, погасли вместе с маяком. Только за углом, где, как помнил страж, на первый этаж уходила узкая лестница, горел факел. Оттуда, наконец, раздался окрик, вернее — трель племенного напева воина-островитянина. Резко сбавив темп, Улан Холом провыл-проурчал кусочек личной песни, когда-то услышанной от одного из вольноотпущенников отца. Часовой ответил недоуменным рыком и снова пропел свою мелодию, а потом, придя в себя, щёлкнул курком и выступил из-за угла. Страж резко бросился вперёд, одной рукой подбив вверх ствол огнеплюя, а другой полоснув врага веером по горлу. Выстрел ушёл в потолок, а Холом с силой толкнул раненого часового на лестницу. С приглушённым всхлипом воин покатился по ступеням, а его товарищ выскочил из-за угла, держа свой огнеплюй за ствол как дубину. Страж едва увернулся от сокрушительного удара, неуклюже отмахнувшись веером. Его удар прошёл вскользь, срезав с плеча часового несколько рыжих прядей. Мохнатый воин взвыл на весь коридор и развернулся для нового удара, но Холом успел развернуться и ударил его прямо в горловой мешок. Захлебнувшись криком тревоги, мохнатый страж осел на пол.
Не теряя времени, Улан Холом слетел вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Добежав до двери, за которой собрался его отряд, он сбросил на землю запиравший её брус и распахнул тяжёлые створки.
— За мной! — закричал он, не заботясь больше о тишине.
Ополченцы с нестройным рёвом ринулись за ним вглубь здания.
Холом вёл их кратчайшим путём на третий этаж, где находились орудийные казематы лицевой стороны Цитадели. Он ожидал, что немногочисленные пираты соберутся именно там, возле пушек, державших на прицеле деревню и гавань. Костры, приготовленные жёнами и дочерьми ополченцев, должны были приковать внимание захватчиков к этому направлению.
Отряд без помех преодолел лестницу, ведущую на второй этаж. Чтобы подняться на третий, нужно было пробежать половину кольцевого коридора, проходящего через всё здание. Не задумываясь, Холом повёл своих бойцов направо, через библиотеку и комнаты переписчиков. Он понимал, что книги неизбежно пострадают, но большие помещения вроде столовой и тренировочных залов дали бы огромное преимущество вооружённым огнеплюями врагам.
Примерно на полпути к лестнице они наскочили на дозор пиратов. Человек-командир оторопело вытаращился на взявшееся непонятно откуда войско оборванцев, и тут же получил в грудь метко брошенной острогой. К сожалению, его бойцы не растерялись, и дали залп из ручных картечниц перед тем, как обратиться в бегство. Холом едва успел отскочить за шкаф когда облако дроби, черепков и старых гвоздей, сердито жужжа, понеслось на бойцов первой шеренги. Строй смешался, люди кричали и падали, зажимая раны. Брат Ринчен свирепо ругался, пытаясь навести порядок.
— Холом! — прорычал его напарник-стрелок. — Ещё пара таких стычек, и нам крышка! А наверху, если я что-то понимаю, нас ждёт пара заряженных пушек!
— Есть идеи? — зло спросил юный страж. — Отступать уже поздновато!
— Здесь в стенах каналы-воздуховоды! Если сложить хороший дымный костёр, эти крысы решат, что мы подожгли здание. Они попытаются либо выйти на улицу, либо занять оборону в гимнастических залах. Там мы их и встретим!
Холом оторопело смотрел на безымянного брата. Тот мало того, что рушил дорогой сердцу стража миф о неприступности Цитадели, так ещё и предлагал…
— Ты предлагаешь сжечь библиотеку, — потрясённо прошептал он. — Вся мудрость Цитадели…
— Достанется врагу если мы сдохнем! Очнись, младший братец, и иди до конца, раз уж заварил эту кашу!
Улан Холом встряхнулся, сгоняя с себя оцепенение.
