— Ты прав, — решительно сказал он, и прокричал ополченцам: — Сваливайте всё, что горит, в центре зала! Быстрее!
Хрупкие папирусы вспыхнули быстро, позволив пламени разгореться и охватить груду деревянных полок и разодранных фолиантов, политых лампадным маслом. Подливая его в огонь, Холом возблагодарил Феникса за то, что древнее освещение было слишком тусклым для работы переписчиков, и им приходилось жечь свои грубые коптилки. "И, всё-таки, какое же варварство — жечь книги, не успев их даже прочесть!" — подумал он.
Погребальный костёр знаний Ордена немилосердно чадил, выедая глаза, но проклятая кровь, подарившая стражу его способности, с рождения лишила его спасительных слёз. Именно это, а вовсе не чуткость внутреннего уха, заставила его в своё время выбрать путь ищейки-дозорного, а не воина-факельщика. Именно поэтому он дрался боевыми веерами — оружием не самым практичным, но позволявшим защитить глаза от пыли. Тихо выругавшись, Холом вытащил из шейного кошелька пузырёк с целебным настоем и, запрокинув голову, залил в каждый глаз несколько капель. Видно, отец и впрямь любил своего своенравного сына, раз не забыл передать чрез брата Ринчена это лекарство.
— Всё, довольно! — хрипло крикнул страж, отвернувшись от пылающей кучи. — Отступаем к лестнице!
Ополченцы нестройной толпой устремились прочь из горящей библиотеки. Ринчен, шедший последним, закрыл за собой дверь. На какое-то время это должно было защитить их от дыма.
Дойдя до лестницы, стражи снова построили отряд в некое подобие боевого порядка и, строго запретив шуметь, повели его в полутьму гимнастических залов. Там, как и предсказывал брат-стрелок, они встретились с отчаянно кашляющими и ругающимися пиратами. Воцарился хаос. Люди выкрикивали проклятия и имена своих близких, мохнатые рычали и завывали, глухо рявкали разряженные в упор огнеплюи. Дрались копьями и палками, орудийными шомполами и горящими факелами. Здоровенный островитянин схватил ростовое деревянное чучело, на котором тренируются мечники, и кружился с ним по залу, сбивая с ног своих и чужих, пока брат Ринчен не бросил ему под ноги обломок копья. Под конец сражения в зал проник ядовитый дым, и те, кому не повезло оказаться на полу, хрипели и давились кашлем, а оставшиеся на ногах норовили ткнуть их копьём на звук.
Холом не понимал, каким образом остался жив. Несколько раз в него целились в упор, и только нелепая случайность предотвращала выстрел. Стража чуть не зашибли чучелом, едва не утопили в едком дыму, почти проткнули костяной острогой, но каждый раз он оказывался быстрее. Быстрее всего на миг, недостаточный для птицы, чтобы взмахнуть крылом, но в конечном итоге именно эти мгновения и определяли, кто в конце боя останется на ногах. Бесконечные тренировки, которыми почти что истязали себя стражи, принесли результат. Благодаря им тройка боевых братьев сумела переломить ход боя. Они метались во тьме словно тени, рождённые брошенным факелом, появлялись из дыма как голодные призраки, одного за другим выбивая самых опасных противников и спасая ошалевших союзников, уже готовых обратиться в бегство. И когда догорели книги, когда смолкли крики и лязг оружия, Холом с удивлением обнаружил, что поле битвы осталось за ними.
Стражи выиграли бой, но едва не проиграли войну. Разгадав план Холома, пираты, отступая, подожгли бочки с порохом, заготовленные в казематах третьего этажа. Взрыв проломил древние стены и разметал по двору пушки и обломки деревянных лафетов. Надежда утопить барку с подкреплением на входе в гавань развеялась как дым от сожжённых книг. Стражам оставалось только собрать всё население деревни внутри оказавшихся не столь уж неприступными стен Цитадели и ждать появления врага.
Медленно ползущие часы ожидания сводили Холома с ума. Он не давал себе отдыха, помогая защитникам крепости чинить проломы и перетаскивать боеприпасы. Они подняли решётку главных ворот и выбросили из-под неё панцири раздавленных крабов, возвели на стенах грубые укрытия от дождя, чтобы не размокал порох, попытались даже втащить на стену одну из уцелевших пушек. К сожалению, орудие оказалось слишком тяжёлым, а лестница — узкой. Когда Стальной Феникс в четвёртый раз приблизился к горизонту, догоняя уходящее Светило, силы оставили стража, и он задремал на полу дозорной башни, привалившись к резному парапету. Враг всё не появлялся, и от этого тревога Холома только усиливалась. Невзирая на то, что его тело настойчиво требовало отдыха, юный страж так и не сомкнул глаз, пока восточный край неба не окутала фиолетовая Вуаль.
Твердые шаги старшего брата вывели его из оцепенения.
— Можешь спать, — негромко произнёс Ринчен, поднявшись на башню. — Мы победили.
Холом поднял на него удивлённый взгляд. Старший брат указал рукой куда-то в сторону далёкого берега. Присмотревшись, юный страж увидел, как над водой то разгорается, то гаснет ярко-зелёный огонёк.
