— Ну, это дело древнее, — слегка расслабился стражник. — Ещё при позапрошлом наставнике было. Может, кто-то из стариков помнит. К примеру, отец содержателя гостиницы.
Когда Холом вышел из тренировочного павильона, успевший уже порядком надоесть дождь прекратился. В просвет между тучами заглядывало умытое и нарядное Светило, и под его лучами от земли поднимался удушливый пар. На дорожке, ведущей к алтарю Дракона, стоял обритый налысо пожилой мужчина в коричневом кафтане младшего служителя и вытирал со лба пот. Увидев орденского офицера, он поспешно надел старую чиновничью шляпу и почтительно поклонился. Погружённый в свои мысли Холом быстро кивнул ему и прошёл мимо. Что-то в облике старого служителя показалось стражу подозрительным, но когда он обернулся, чтобы рассмотреть старика, тот уже скрылся за цветущими кустами.
В скверном расположении духа юный страж вернулся в гостиницу. Там его уже ждал Ринчен, переодетый писарем. По легенде, придуманной ещё до Речных Врат, Холом собирался в связи с гибелью наставника провести ревизию улюнского архива. Ринчен и ещё один факельщик, чтобы не привлекать внимание, оделись писарями и спрятали оружие в дорожных сумках. Конечно, знай начальник стражи, что кроме четверых меланхоличных солдат с Холомом прибыли трое опытных бойцов Ордена, он не осмелился бы открыто дерзить, но возможность усыпить бдительность убийц стоила и больших неудобств.
— Эта пёсья башка держится так, как будто у него численный перевес, — задумчиво пробормотал Ринчен, выслушав рассказ Холома. — Возможно, он знает что-то, чего не знаем мы. Нужно быть настороже и не лезть раньше времени в драку. Завтра я попытаюсь что-то разнюхать в архиве, а ты, пожалуй, и правда поговори с отцом трактирщика. Старики часто обмениваются слухами за чаем да игрой в кости и битвы живых камней.
Холом нашёл старика уже под вечер. Тот стоял во внутреннем дворике и выговаривал что-то долговязому мальчишке с недовольным, испачканным тушью лицом.
— Сил моих нет это терпеть, дедушка! — услышал страж раздражённый ответ парня. — Всё трижды взвесь, пересчитай, запиши, ещё раз взвесь… Из-за мешка сухарей на днях всю голову мне проел. Постояльцы кувшин стащили — трагедия! Аж с кулаками полез, как будто не кувшин, а невесту у него увели, а я недосмотрел! Кувшин ему милей родного брата… Уйду я отсюда, дед. В армию наймусь или на фабрику… Вот прямо завтра и уйду!
— И кому ты завтра будешь нужен, Алгыс? — беззлобно усмехнулся старик. — Подумай, ради благих духов, головой! Не в городе ли братец твой стал скрягой, каких свет не видывал? А ты туда же собрался.
— Так не уживёмся же, — вздохнул Алгыс.
— Говорю тебе: терпи. Смотри, как он счёт ведёт, как письма пишет. Когда тебе писать приказывает, не увиливай. Если будешь грамоту знать, то даже в армию пойди — будешь там как господин офицер, — старик взглядом указал на Холома, — планы составлять, а не вилами рис грузить, как твой дед.
Поняв, что страж не просто проходил мимо, старый трактирщик низко поклонился.
— Простите, что заставил Вас слушать нашу перебранку, нохор. Чем могу Вам служить?
— Наставление молодых — дело, угодное духам, — улыбнулся Холом. — Да и хотел я безделицу. Старший над стражниками сказал, что Вы могли знать знахарку по имени Аси, которая жила здесь около тридцати лет назад.
— Аси… Аси, — старик задумчиво пожевал губами. — Нет, знахарку по-другому звали. Может, девчонку, дочку её, звали Аси? Ту, которую военный шаман умыкнул?
— Да, верно, — кивнул страж. — В Речных Вратах говорили, что воину тому и тридцати не было, а он здесь восемь факельщиков одолел. Так и сказали: разжирели вы в своём Ордене, и ни на что не годитесь. Вот я и хотел узнать у очевидца, как на самом деле было.
Старик помолчал, не до конца обманутый беззаботным тоном Холома, и осторожно ответил:
— Ваш собеседник приврал, конечно, нохор. Но, не в обиду священному Ордену, шаману тридцати и правда не было, и двоих братьев он уложил. А добдобы местные, что им помогали, хотели дом знахарки с другой стороны обойти, да напоролись на улей диких пчёл и, как бы сказать, неорганизованно отступили. Сам-то я этого не видел, но вскоре после этого приехал из города военный прорицатель и бранил стражников перед всем селом, а под конец приказал всыпать им по пятнадцать палок каждому. Из-за этого случая и наставника-то прогнали, и стал вместо него господин Очир, да примет его Дракон в своих чертогах.
— Говорят, с его смертью тоже дело нечисто? — будто невзначай спросил юный страж.
— Разное говорят, нохор, — покачал головой старик. — Только если бы и правда было нечисто, сразу бы приехали какие-нибудь большие чиновники расследовать.
— Так может, те двое затем и приезжали, — вставил парень.
— Какие двое? — насторожился Холом.
Старик бросил на внука недовольный взгляд.
— Когда-нибудь язык тебя до беды доведёт, Алгыс, — вздохнул он. — Но раз сболтнул, так выкладывай.
