Чудище зажужжало и рванулось вперёд. Холом чудом увернулся от лязгнувшей над ухом клешни. Солдаты прыгнули в стороны как перепуганные лягушки, но один из них оказался недостаточно быстр. Жужелица врезалась в него на полном ходу, смяв и отбросив к каменной стене. Не пытаясь добить раненого, она тут же развернулась и бросилась на Холома, словно понимая, кто из людей представляет наибольшую угрозу. Страж высоко подпрыгнул, ухватился за торчащий из склона корень и ткнул мечом в панцирь чудовища. Меч щёлкнул, но смертоносный разряд не причинил жужелице никакого вреда. Один из солдат прицелился и выстрелил, метя в глаз, но чудище резко выпрямило ноги, привстав на высоту половины человеческого роста. Картечь прошла мимо. Не дожидаясь возмездия, солдат бросил огнеплюй и помчался прочь. Его товарищ тоже попытался прицелиться, но поймал жгучий взгляд жужелицы и вскрикнул от боли, закрыв глаза руками. Чудовище вновь развернулось к Холому, но тут один из стражей спрыгнул с холма точно ей на спину и вонзил меч между надкрылками. Сверкнула искра. Жужелица конвульсивно дёрнулась, но тут же встряхнула надкрыльями. Факельщик потерял равновесие, а чудовище ухватило его клешнёй и с отвратительным хрустом впечатало в камень. Боец хрипло каркнул и затих.
С гневным кличем Холом рванулся вперёд и нанёс укол в светящийся глаз, вложив в удар всю инерцию тела. Глаз треснул и задымился, чудовище завертелось на месте, хаотично размахивая конечностями. Шипастый конус вскользь задел бок стража, легко разорвал кафтан и оставил несколько болезненных ссадин. Едва не выронив меч, Холом откатился от чудища. Теперь оно могло ориентироваться только на звук.
Ринчен и его напарник уже спустились с холма, и теперь трое стражей старались издавать как можно больше шума, не давая чудовищу выбрать одну цель. Жужелица поёрзала на месте, но в конце концов развернулась в сторону Холома. Брат Ринчен бесшумно соскользнул осыпи на ровную поверхность. Холом проскрёб мечом по камню, привлекая внимание чудовища, а Ринчен в несколько прыжков подлетел к жужелице и вогнал меч точно между пластиной, прикрывающей головогрудь, и надкрылками. Сверкнула вспышка, похожая на удар молнии. Из-под панциря боевого зверя полилась густая оранжевая жидкость и повалил жирный дым. Жужелица ещё несколько раз конвульсивно дёрнулась и осела на землю.
Не теряя времени, тройка стражей бросилась к пещере. Это оказался глухой грот с исцарапанными стенами, полный обломков камня. У дальней его стены стоял на четвереньках лысый человек, выглядевший так, как будто это он только что сражался с четвёркой стражей. Когда его выволокли на солнце, Холом сразу узнал улюнского садовника.
— Вы арестованы, — хрипло произнёс он, глядя в лицо пленнику. — По обвинению в мятеже, подстрекательстве и убийстве наставника Очира. Это карается медленной смертью. Но она может стать быстрее, если Вы расскажете нам, где сейчас Айсин Тукуур — человек, называющий себя посланником Прозорливого!
Хранитель сада дерзко усмехнулся.
— Разве такие люди рассказывают простым служителям о своих планах?
— Говори, подлый змей! — рявкнул Ринчен. — Или мы будем тереть тебя об ту штуковину, — он указал на шипастый конус жужелицы, — пока кожа не слезет!
Мятежный шаман покачал головой.
— Ответ ведь очевиден! Где Прозорливый, там и его тень. Могли бы и сами догадаться.
— Баянгол, — устало выдохнул Холом. — У него два дня форы минимум.
— В посёлке его не видели, — проворчал Ринчен. — Возможно, он идёт по суше. Значит, если поторопимся, можем попасть в город раньше и схватить его у ворот.
Улан Холом с сомнением покачал головой, но не стал возражать.
— Свяжите предателя, — приказал он оставшимся в живых солдатам. — Мы возвращаемся в Улюн.
Когда, уже затемно, они добрались до посёлка, стражей ждало неприятно известие. Кто-то украл их лодку и затопил её посреди реки. Теперь о том, чтобы обогнать Тукуура, не могло быть и речи.
***
Васанговые плантации оказались ещё более лёгкой целью, чем ожидала Илана. Последним, чего ожидала местная охрана, было организованное нападение извне, да ещё и со стороны диких джунглей. Поэтому когда мохнатые воины в буквальном смысле посыпались на головы надсмотрщикам, те быстро впали в панику и почти не оказали сопротивления. Гораздо труднее оказалось объяснить не менее испуганным заключённым, почему им следует покинуть свои бараки, взять в руки оружие и присоединиться к детям Громовержца. Всё-таки, васанговые плантации Прозорливого не были каторгой для опасных преступников: таким опасно было доверять основу государственной казны. В основном здесь трудились земледельцы и ремесленники, приговорённые к принудительным работам за долги. Труд их был изнурительным, но привычным, еда — вполне сносной, а змей и муравьёв по мере сил истребляла охрана. Поэтому Илана быстро поняла, что мохнатым воинам придётся взять на себя функции перебитой охраны, иначе рабы не только разбегутся, но и расскажут о нападении мятежников первым встреченным солдатам.
