— Да, выглядишь, вроде, получше. Идём! Токта принимает Дамдина в зале Сосредоточения. Старый лис позвал помощников, и прорицателю пришлось послать за нами.
— А где же Холом? — удивлённо спросил знаток церемоний.
— Лекарь приказал ему оставаться в постели, если он не хочет свернуть с Пути Доблести, — проворчал Максар. — Придётся ему довольствоваться нашими рассказами.
Зал Созерцания был украшен цветами и выстелен свежими циновками. Посредине, за низким столиком, на котором горело несколько толстых свечей, на набитых душистой травой подушках сидели в позе лотоса правитель области и дворцовый прорицатель. Служитель, в котором Тукуур с удивлением узнал Кумаца, подал им высокие пиалы с отваром шаманских зёрен и стал за спиной Токты.
Улагай Дамдин оценивающе взглянул на городского сановника. У того было малоподвижное лицо — дар духов для хитреца, а, может, и результат упорных тренировок. Совиные глаза законоучителя глядели настороженно, но, вроде бы, не враждебно.
— Визит посланника Прозорливого — большая честь для нас, — бесстрастно произнёс он. — Надеюсь, Вам удалось сорвать покров тайны с убийства моего советника?
— Мы выяснили, что за убийством стоит местная секта слуг Безликого демона, которую возглавляет кто-то из городских чиновников, — с вежливым сожалением ответил прорицатель.
— Опасное и злое время! — вздохнул Токта. — Разбойники бесчинствуют в городе, чиновник изменяет присяге… Не иначе, злые духи живых камней вырвались из нижнего мира и терзают нас за грехи! Знамения этого я вижу повсюду.
Правитель поднял руку, и один из служителей тотчас же вложил в неё золочёные гадальные пластины. Повертев их в руках, Токта вынул одну будто бы наугад и положил перед собой. Символ "падение" заискрился в свете свечей.
— Говорят, будто бы вы обвиняете в убийстве родную дочь Темир Буги?
Прорицатель покачал головой. Повинуясь его мысленному приказу, светящаяся сфера покинула Тукуура и подлетела к столу. Её сияние угасло, и на поверхности проявился символ "обман".
— Мы установили, что улики против неё фальшивые, — уверенно ответил он.
— Я и мои помощники предполагали это, — склонил голову правитель.
Он снова перемешал пластинки и выложил поверх "падения" символ "путь".
— Мудрейший посланник не известил своих нерадивых учеников о цели своего прибытия. Это порождает вредные слухи в народе, — процедил Токта.
— По слову Смотрящего-в-ночь и с благословения мастеров Ледяной Цитадели я обязан поймать опасную колдунью, — доверительно ответил Дамдин. — Мне открылось, что некоторые внушают Вам, мудрейший соратник, будто я прибыл, чтобы занять Ваше место. Уверяю, ничего более далёкого от моих планов невозможно помыслить.
— Вот как, — поднял бровь законоучитель. — А мне открылось, что Вы называли моего советника Бугу еретиком, который женился на колдунье. Он, якобы, помог ей бежать от факельщиков Ледяной Цитадели?
Дамдин недовольно сжал губы. Вопрос был явной провокацией, но отказаться от своих обвинений значило уличить себя же во лжи и превышении полномочий.
— Срединной Цитадели, с позволения мудрейшего соратника, — проворчал он.
— В таком случае я, нашедший его чистым от преступлений, и мастер Прибрежной Цитадели, принявший моё свидетельство, оказываемся в Ваших глазах лжецами? — угрожающе спросил Токта.
— Я полагаю, что Вас ввели в заблуждение, — дипломатично ответил Дамдин.
— Значит, всего лишь — недалёкими людьми, — язвительно заключил правитель. — Какими Вы пытаетесь нас выставить и сейчас. Мне хорошо известно, что Вы пытали Морь Эрдэни до тех пор, пока он не выдал моё имя.
Дамдин побагровел.
— Я хотел бы знать, кто распускает подобные слухи, — проворчал он.
— Духи открывают нам многое из того, что смертные считают тайной, — назидательно произнёс Токта.
— Духи? — недоверчиво протянул прорицатель. — Не те ли духи, которые умертвили Эрдэни, чтобы он не болтал лишнего? А, может, те, которые по Вашим словам терзают нас за грехи?
Одна из свечей, прилепленных к столику между двумя шаманами, затрещала и её пламя приобрело ядовито-зелёный оттенок.
— Вы обвиняете меня в том, что я общаюсь с духами живых камней, — зло произнёс Токта, — а сами явились сюда лишь для того, чтобы навести на меня порчу!
Дамдин деланно пожал плечами и отхлебнул шаманского отвара.
— Ритуальные свечи не лгут! — возгласил правитель. — Но мы были готовы и отплатили Вам той же мерой!
Прорицатель внимательно осмотрел дно своей пиалы, и на его лице медленно проступила издевательская усмешка.
— Синяя киноварь! Ну надо же! Да Вы настоящий ценитель народных сказок, дорогой соратник!
Он хотел сказать ещё что-то, но Кумац вдруг стремительно шагнул вперёд, выхватил из рукава обсидиановый нож и полоснул прорицателя по горлу.
— Как тебе такая сказка, проклятый оборотень?! — прорычал военный шаман и пырнул Дамдина в грудь.
