— Мы увязли в мелочах, — перебил его Алдар. — Все эти детали, возможно, помогут вам найти ещё кого-то из заговорщиков. Может, даже главаря. Но их план больше личной мести, больше борьбы за власть и больше Бириистэна. Мы, как соратники Прозорливого, обязаны разгадать план и сорвать его. Вот что должно быть целью.
— Мудрый Алдар прав, — кивнул Холом. — Разберём снова цепочку фактов. Кто-то достаточно влиятельный приютил в городе Темир Бугу с супругой и скрыл их от взора Ордена. Кто-то знавший об этом раздобыл подлинную подорожную Буги и отправил её Дамдину, пообещав, что Буга выдаст младшую дочь. Но Буга оказался мёртв, нить, ведущая к его дочери-колдунье, оборвана, а вместо неё прорицателю в руки вложили нить, ведущую к местному законоучителю. До событий этого утра я был почти уверен, что Дамдин заодно с заговорщиками. Он мог обвинить Токту в ереси и укрывательстве колдуна, предъявить эту подорожную в качестве доказательства и стать временным правителем Бириистэна, сделав из города крепкую базу Хора. Но вместо этого прорицатель отправился договариваться с законоучителем, буквально подставив горло под нож. Почему? И почему болотный огонь его не защитил?
Туккур молча пожал плечами. Он не был готов рассказывать о своей ночной молитве и видениях. В светящейся сфере — он был уверен — жила частица безбрежного сознания Последнего Судьи, и Дракон спас жизнь Тукууру, одновременно разорвав его связь с Дамдином. "Я освобожу тебя", — сказал он. И сдержал своё слово.
— Я думаю, посланник Прозорливого разгадал часть замысла заговорщиков, — задумчиво сказал отец Тукуура. — И попытался его сорвать, но не преуспел. Ведь очевидно, что сектанты стремились посеять между ним и Токтой вражду. Думаю, у Токты на руках тоже были какие-то доказательства, порочащие Дамдина. Если бы прорицатель обвинил его в ереси, правитель ответил бы тем же, и город точно так же оказался бы расколот на две фракции.
— Смута ради смуты… Проклятие! — Холом резко дёрнул головой и тихо зашипел от боли.
— Они хотят, чтобы мы вызвали подкрепления, — глухо произнёс Тукуур. — Дамдин против Токты или я с Максаром против твоего отца — не важно. Город расколот, силы примерно равны…
— И боевым братьям с острова Гэрэл нужно гасить этот пожар, — закончил Холом. — Высадившись здесь, Стражи увязнут в боях с армией Дракона. Я уверен, Темир Буга успел произвести в командиры достаточно тех, чьих родственников-колдунов коснулась рука Ордена!
— Возможности первого плавильщика не безграничны, — возразил Айсин Алдар. — А мастера Ордена имеют силу и способности низлагать посланников Прозорливого. Я не думаю, что солдаты пойдут против Ордена. Но стражам придётся потратить не меньше недели на путь сюда и обратно, да ещё неделю на разбирательства и усмирение самых горячих. А на это время остров Гэрэл останется почти без охраны.
— Прибрежная Цитадель неприступна! — горячо воскликнул Холом. — Даже горстка защитников сможет удерживать её стены гораздо дольше двух недель.
— Ах, мне бы Вашу уверенность, юноша… — покачал головой Алдар. — В любом случае, мы должны предупредить Орден.
Страж помрачнел.
— С этим проблема, — нехотя признал он. — Птицы Святилища улетели с просьбой о помощи, птицы наставника сгорели в огне. Птицы крепости в руках Максара и, возможно, тоже мертвы. Всё, что мы можем — разоблачить главарей бунта до того, как прибудут подкрепления.
— И для этого нам нужно попасть в архив, — добавил Тукуур.
— Нам? — переспросил Холом. — Не взыщи… Хотя нет, я не прав. Идём. Только приклей на место свою бороду.
— Да хранят вас духи четырёх сторон света, — промолвила мать Тукуура, скрестив руки в благословляющем жесте.
— Будьте осторожны и не рискуйте понапрасну, — хрипло вторил ей Айсин Алдар.
**
Холом едва не допустил фатальную оплошность. После того, что столичный прорицатель сделал с Тукууром, он не мог доверять юному шаману и совершенно не хотел посвящать его в тайны следствия. Но Тукуур больше не был обычным человеком, которого можно отпустить на все четыре стороны. Из-за клятвопреступления Дамдина знаток церемоний оказался посвящённым в тайны незримых вериг. Более того, волшебные браслеты непостижимым образом пробудили в нём эхо грозы. Теперь Холом мог слышать его внутренний ритм, слабый, сбивчивый, но отчётливый. А Тукуур, похоже, слышал ритм Стража и болотного огня в придачу. Была ли в Тукууре, как и в Холоме, частичка проклятой крови, или незримые вериги могли не только усиливать, но и даровать такие способности? На этот вопрос могли ответить только мастера Ордена, и им же предстояло решать судьбу знатока церемоний. А Холом едва не подтолкнул его к тому, чтобы бежать из города вместе с родителями! К счастью, любопытство или, быть может, любовь к справедливости ослепили природную осторожность Тукуура.
