— Мы расскажем, — пообещал Тукуур. — Но нужно уходить!
Холом недовольно кивнул.
— Да, наверное, расскажем, — процедил он. — И да, пора уходить. Только куда?
— В порт, — уверенно сказал знаток церемоний. — Укроемся на "Огненном буйволе"!
— Слишком далеко, — возразил Холом. — А пристани в руках армейских. Спрячемся в подвале сгоревшей башни и подождём. К вечеру отец со стражниками осадит старую крепость, и можно будет уйти в Святилище. А через два-три дня здесь будут мои боевые братья с острова Гэрэл.
— Храмовой страже я тоже не доверяю, — возразил Тукуур.
— Мы все можем укрыться у моего зятя, — внезапно сказал старый Джалур. — Он живёт недалеко, в конце Свиного переулка. Там, конечно, тесно и, наверное, грязно…
— Для меня будет честью посетить твою семью, — твёрдо заверил его Алдар. — Но мы не хотели бы принести с собой беду.
— Беда приходит ко всей семье, — покачал головой слуга. — И тот, кто делает вид, будто это не так, никогда не достигнет Верхнего Мира.
— Веди, — коротко бросил Холом и, обратившись к Тукууру, добавил: — А ты спрячь свой светильник хотя бы под полу халата.
В глинобитной хижине семьи Джалура даже днём царил полумрак. Единственное окошко было затянуто мутной плёнкой буйвольего пузыря, в углу комнаты потрескивала небольшая жаровня. На улице снова зарядил дождь, его крупные капли глухо били по крытой тростником крыше. Дочь Джалура Заяна, круглолицая смуглая женщина с изъеденными мыльным порошком руками, приготовила для гостей травяной чай с овечьим жиром и ушла в заднюю комнату. Её муж Унэгжаб со старшим сыном мок на крыше сарая, высматривая, не идут ли к дому солдаты или добдобы. Родители Тукуура пытались его отговорить, но зять Джалура не пожелал ничего слышать.
— Вы, господин Алдар, нас почти не знаете, — сказал он. — Но мы знаем, что Вы человек праведный, и будем беречь как своего духовного учителя.
Когда он ушёл, Тукуур выпустил на волю болотный огонь, чтобы хоть немного осветить комнату. Холом опёрся локтями о стол и напряжённо молчал, глядя на знатока церемоний. От его взгляда по плечам и шее шамана бегали мурашки, покалывая его в каком-то странном ритме. Постепенно Тукууру стало казаться, что он слышит биение трёх сердец — собственного, сердца Холома и сердца маленького духа, заключённого в болотный огонь. Три ритма смешивались, рождая какофонию, но, сосредоточившись, их можно было отличить друг от друга. Холом задумчиво побарабанил по столу, и Тукуур понял, что страж отстукивает его ритм.
— Слышишь его? — спросил Холом, проследив за взглядом шамана.
Тукуур неуверенно кивнул.
— Мне не кажется? — спросил он. — Что это?
Страж неопределённо взмахнул рукой.
— Позже узнаешь, и не от меня. А сейчас вернёмся к делу Дамдина. Ты говоришь, его убил Кумац?
Шаман снова кивнул:
— Похоже, он был из Хора, как Темир Буга.
Айсин Алдар недоверчиво посмотрел на сына, но лишь молча покачал головой.
— И Максар… — пробормотал Холом. — Логично, на самом деле. Это ведь он постоянно обвинял Морь Эрдэни. Получается, привёл нас прямо в западню. А Эрдэни сдался ему, чтобы обвинить законоучителя. Но почему они убили подставного свидетеля?
— Думаю, им нужна была бойня, а не суд, — пожал плечами Тукуур. — И они своего добились.
— Может быть… Но какова роль Дамдина? — прищурился страж.
— Его заманили в город умышленно, — уверенно ответил знаток церемоний. — Вот, прочти.
Он достал из потайного кармана футляр со свитком и протянул Холому. Тот удивлённо цокнул языком.
— Темир Аси из Бэргэнов телембинских?
— Невозможно, — мотнула головой мать Тукуура. — Я хорошо знаю Галдана и его дочерей, Аси не была похожа ни на одну из них. Да и разумно ли, приехав в незнакомый город и найдя в нём родственников, скрывать своё родство?
Знаток церемоний смущённо кивнул. Если бы Илана была его кузиной, рано или поздно кто-то намекнул бы ему, что не стоит и смотреть в её сторону. Брак между родственниками мог навлечь на оба рода проклятие. Не зря после того как Смотрящий-в-ночь запретил такие союзы стало рождаться гораздо меньше детей-колдунов.
— Я думаю, билгор Буга назвал первую знакомую ему фамилию, — задумчиво сказал Айсин Алдар. — А когда узнал, что в Бириистэне живёт женщина из Бэргэнов ховдских, придумал что-то другое.
Найрана бросила на мужа укоризненный взгляд.
— Прости, что говорю о тебе в третьем лице, — виновато сказал старый чиновник.
— Хотелось бы увидеть, какая подорожная лежит в архиве сургуля, — поспешил сгладить неловкий момент Тукуур. — Если она там лежит.
— Должна лежать, — хмуро ответил Холом. — И в ней должна быть запись о браке.
— Верно, — согласился знаток церемоний. — Если бы билгор Буга женился ещё в Орхоне, об этом была бы запись. Если он женился по пути, об этом тоже должна быть запись. Странно, что могойтинский наставник этого не заметил.
— В Могойтин за остроту ума не отправляют, — фыркнул страж. — Но это наше счастье, что наставник оказался туповат. Более умный содрал бы с Буги побольше щепок и забыл бы про то, что видел Аси.
