Пахло гарью и медью. Я стоял в коридоре из черного камня, стены которого пульсировали, как живые. Под ногами — лужи густой жидкости, отражающей звезды. В конце коридора горел свет — холодный, синеватый, словно свет далекой сверхновой.
—
Голос Ашшара прозвучал из ниоткуда. Но это был не его голос — глухой, словно эхо из глубин океана. Я шагнул вперед, и стены зашевелились, обнажив барельефы существ с щупальцами вместо лиц.
—
Ашшар возник передо мной, но это был не он. Его тело состояло из сплетения кристаллов, сквозь которые струился мертвенный свет. Глаза — две спирали, вращающиеся в бесконечности. Даже посох в его руке был частью этого кошмара — черный шип, испещренный рунами.
— Где ты? — спросил я, чувствуя, как реальность видения давит на виски.
—
Кристаллы в его груди треснули, и из трещин хлынули потоки энергии. Пол дрогнул, открывая пропасть, на дне которой копошились тени. Огромные, бесформенные, с глазами-щелями.
— Первородные?
—
— Как остановить?
Он рассмеялся, и звук разорвал воздух, как нож:
—
Видение распалось.
Орбита Селесты-2.
Я очнулся от визга сирен. На экране радара пылал сектор «Клинок» — там, где неделю назад Реликты разбомбили нашу исследовательскую станцию. Теперь их корабли, помеченные символами враждующих кланов, рвали друг друга в клочья над обломками.
— Герцог! — Лира вбежала на мостик, ее броня была в ожогах. — Это не просто бойня. Они что-то нашли…
На экране крупным планом показали обломок артефакта — зеркало из черного стекла, обрамленное костяными шипами. От него расходились волны искажения: дроны Реликтов, пролетая рядом, начинали метаться, стреляя в своих.
— Артефакт Древних, — пробормотал я. — «Зеркало», как в их легендах.
Лира кивнула:
— Реликты называют его «Оком Абсолюта». Говорят, оно показывает…
— Правду, — перебил я, вспоминая слова Ашшара. — Которая сводит с ума.
На экране один из кораблей клана «Кровавый серп» развернулся и выстрелил в свой флагман. Взрыв ослепил камеры.
— Нам нужно это зеркало, — сказал я, вставая. — Прежде чем его уничтожат.
— А видение? — Лира прищурилась.
— Ашшар прав. Мы играем с богами, которые давно забыли правила. — Я взглянул на метку сибирского портала. — Готовь штурмовой отряд. И скажи Зурну… пусть готовит плазменные заряды.
Она улыбнулась, как волчица, почуявшая кровь:
— Сожжем их сны?
— Нет. Просто украдем.
Сибирская тайга, объект «Лотос-12».
Портал висел в центре лаборатории, как застывшая молния. Его края пульсировали, выбрасывая искры, которые прожигали бетон. Воздух дрожал от гула — звука, которого не должно существовать.
Ашшар стоял перед ним, его тень растягивалась по стенам, сливаясь с тенями Первородных. В руке он сжимал кристалл, украденный на Панкоре.
—
Где-то в глубине портала что-то шевельнулось. Огромное, невыразимое.
Орбитальная станция «Коготь», сектор «Вольные луны»
Казнь транслировали на всех частотах. Даже пираты, эти вечные циники, замолчали, когда Гаррот — последний главарь Синдиката — появился в голографическом поле. Его лицо, изуродованное шрамом от старой плазменной вспышки, казалось высеченным из гранита. Но глаза… Глаза метались, как у загнанного зверя. Он стоял на краю воздушного шлюза, прикованный цепями к полу, а за его спиной зияла чернота космоса.
—
Я кивнул, чувствуя, как холодная злость клокочет в груди. Гаррот когда-то сжег колонию на Тарнаксе, оставив выживших умирать в радиоактивной пыли. Теперь его смерть станет символом. Но символом чего? Справедливости? Мести?
—
Капитан «Лун», женщина с лицом, покрытым татуировками-рунами, подошла к Гарроту. Её голос гулко прозвучал в тишине:
—
Он плюнул. Слюна замерзла в воздухе, превратившись в крошечный кристалл.
—
Шлюз открылся. Вакуум втянул его в беззвучный вихрь. Тело Гаррота исчезло в темноте, и толпа взревела. Пираты били кулаками по столам, а на экранах тысяч планет люди замерли, глядя, как тиран превращается в ледяную пыль.
