На заседания Совета Народных Комиссаров они каждый день приходили с проектами, предложениями, разработками, с острыми вопросами, выдвинутыми самой жизнью. Заседания Совнаркома превратились в своеобразную академию постижения строительства социалистического государства. Здесь на ходу открывались экономические, правовые, социологические, промышленные, педагогические, юридические факультеты. Деканом всех их был Ленин, и тем его соратникам и друзьям, которые доселе знали Ленина как теоретика партии, блестящего литератора, умудренного юриста, неожиданно являлись новые грани его гения. Руководителям Наркомата труда он подсказывал, как организовать управление промышленностью и контроль на предприятиях, членам коллегии Народного комиссариата просвещения он с глубоким знанием проблем педагогики подсказывал, как следует перестраивать народное образование и налаживать издательское дело, руководители транспорта изумлялись, когда Ленин анализировал работу железных дорог и намечал меры перестройки управления ими. Народные комиссары, ведавшие военно-морскими делами, демобилизацией армии, почти каждый день получали конкретные указания по руководству обучением и воспитанием Красной гвардии, борьбе с анархией, которую сеяли эсеры и меньшевики в действующей армии.
Заканчивалось заседание Совнаркома, но Ленин долго не уходил из своей комнаты. В эти поздние часы к нему неизменно приходил секретарь Военно-революционного комитета Сергей Иванович Гусев с папками, набитыми письмами. Эти письма были для Ленина самыми великими документами. Первое время он старался читать их все лично. Но к концу первой недели после Октябрьского восстания почтальоны приносили письма уже не в сумках, а в мешках. Когда секретарь Совнаркома Горбунов предложил поручить знакомство с письмами работникам секретариата, Ленин сказал:
— Это письма, батенька, а не переписка между нашими наркоматами. В каждом письме голос крестьянина, рабочего, интеллигента. Нужно уметь слушать людей. Порою за корявой фразой скрываются богатые мысли. Сам я не смогу всего прочитать. Хорошо, если бы с письмами знакомился человек с партийным сердцем и умом. Попросите Сергея Ивановича Гусева заняться этим, а вечером мы с ним будем уединяться и слушать голоса России. Только разведайте, как к этому отнесется Сергей Иванович. У него по Военно-революционному комитету нагрузка огромная. Но человек он двужильный, из тех, к кому с работой приходит новая энергия.
— Так, как у вас, Владимир Ильич, — заметил Горбунов. — Я на заседаниях Совнаркома наблюдаю, как некоторые товарищи дремлют, порою даже посапывают, а у вас каждый час прилив энергии. Кажется порою, вы заседания Совнаркома прекращаете с сожалением.
— С очень большим сожалением, Николай Петрович, — вздохнул Ленин. — Только начинаем работать. Стоим у самых истоков государственности. Везде нужно закладывать фундаменты. Ломают наши товарищи все сокрушительно, с великим напором. Им кажется, что доблесть революционера — ломать все. Камня на камне от старого не оставлять. А ломать нужно поменьше, особенно в таких вопросах, как организация промышленности, образование, искусство. И нужно не только ломать, но и быстро новые фундаменты закладывать. Закладывать уверенно, семь раз проверяя, но не бояться ошибок.
Слушая Ленина, Горбунов вспомнил, как однажды пришли к Ленину члены рабочего правления металлического завода Выборгского района с просьбой освободить их от обязанностей.
— Никогда не были директорами, Владимир Ильич, — доказывал один из выборжцев. — Вы уж увольте от этого дела. Сунулись с запалом, а выходит, что ни день, то ошибка. Темное дело для нас — управление.
— Я тоже никогда не был министром, — рассмеялся Ленин, — тем более Председателем Совета Министров. Народ хочет работать, а ошибки… Страшна ошибка, которую не исправляют. А раз заметили — исправьте. В другой раз не допустите. Кто же, кроме вас, должен управлять народным достоянием? Зовите бывших хозяев, учитесь у них. Не идут, саботируют? На то мы и большевики, чтобы проложить такие дорожки, по которым к нам хозяева придут. Текстильщики и кожевники со своими фабрикантами, кажется, уже договорились…
Сегодня Сергей Иванович Гусев появился в сопровождении технического сотрудника Военно-революционного комитета. Молодая работница несла вслед за ним еще несколько папок с письмами.
— Носить вам не переносить, как говорится в старой русской сказке, — приветливо встретил их Ленин. — Если мне такую порцию принесли, сколько же к вам сегодня пришло?
— Четыре полных мешочка, — рассмеялся Сергей Иванович, — под завязочку. И все об одном и том же, о земельке. Но появились и новые вопросы: как будем страну защищать, революцию?
— Есть высказывания, предложения? — живо спросил Ленин. — Оставьте мне эти письма в отдельной папке. Как-нибудь найду паузу, перечитаю.
— Спать нужно идти, — строго и заботливо произнес Гусев. — Уже четверть третьего, Владимир Ильич, Глаза, наверное, слипаются?
— А разве в ВРК другой пояс времени? Сколько у вас там? Половина десятого?
