— С полгода, не больше. Наши крестьяне говорят: раз у солдата в котелке каши нет, у него в голове каша. Армию кормить у них нечем. Скоро, мол, империя начнет расползаться.
— Отличный афоризм. Нет каши в котелке — каша в голове… — задумчиво повторил Ленин. — Да… У народа великолепное чутье. Он чувствует, какой ветер дует из Германии. Кайзеровская Германия накануне развала. Подходят сроки.
— Значит, мне нужно быть сейчас в Латвии, готовить крепкое колено, чтобы ударить немцам в надлежащее место?
— Крепкое колено не помешает, но сейчас главное — Восточный фронт. — Ленин подошел к этажерке, взял оперативную карту. Неожиданно спросил: — Скажите, как вы относитесь к единоначалию в армии?
— Без единоначалия армия становится ватагой, перестает существовать. А сегодня не времена Степана Разина.
— Значит, вы сторонник единоначалия и контроля? Это превосходно!.. Попросили мы вас приехать потому, что вам необходимо выступить на Пятом съезде Советов. Левые эсеры да и некоторые «левые коммунисты» настроены на авантюру. Тенденции их очевидны. Они хотят вовлечь Советскую Россию в войну с германским империализмом. Мы ждем, что вы поможете эту авантюру разоблачить. Начать войну — значит погубить Советскую власть. До вас доходили вести о наших последних пленумах? Возьмите протоколы, почитайте. Мы сломали старую государственную машину, но без новой нам не обойтись. А разные «левые» не понимают того, что создать революционное государство без дисциплины, без наследования лучшего из буржуазной культуры нельзя. Они напоминают детей, которые любят ломать, но еще не научились строить. Мы вводим единоначалие в армии и в промышленности. Нужно работать, а не митинговать. Расскажите делегатам, что происходит в Латвии, как чувствуют себя немецкие завоеватели. Я не сомневаюсь — левые эсеры на съезде потребуют разорвать отношения с Германией, начать войну, их поддержат «левые коммунисты». Дайте им отпор.
— Владимир Ильич, объясните, пожалуйста, почему «левым коммунистам» прощают их дела? Сколько у них ошибок было!
— Мы кондуитов не ведем, предоставляем возможность товарищам осознать ошибки, взяться за работу. Чем скорее они это сделают, тем лучше для них. Я как-то беседовал с одним путиловским рабочим, — Ленин подошел к Данишевскому, положил ему на плечо руку, — он убеждал меня, что настоящего коммуниста редко можно встретить. В каждом человеке, мол, чужие занозы. Я спрашиваю, как это понять. А вот как: дадут мне партийное приказание, а я против него — это, значит, во мне анархист проснулся; скажут мне — соглашайся на любые уступки с капиталистом, — если соглашусь, во мне еще меньшевик живет. Есть в партии люди, которые не выдавили из себя мелкобуржуазной гнили. Таким нужно лечиться, мы будем помогать. Будем требовать от каждого коммуниста сознательности в исполнении дела, дисциплины, укрепления единоначалия, жестокой борьбы с мелкобуржуазным анархизмом. Нам навязали войну, а на войне как на войне. Мы теперь партия воюющая…
Второе заседание Пятого Всероссийского съезда Советов закрылось под вечер 5 июля. Ленин вышел из театра вместе со Свердловым.
Июль плавил Москву. Ветер мел по улицам обрывки газет, шелуху семечек, сухую известь со стен. В пыльном сквере перед Большим театром толпились рабочие, солдаты, доносилась отрывистая речь, порою крепкие слова.
— Любопытно, о чем говорят люди? — Ленин кивнул Свердлову, приглашая подойти к одной из групп спорящих.
— Тут выход один способный — со всем миром не рвать, а герману войну объявить. Станет Россия богатющей державой, — неторопливо говорил кто-то скрипучим голосом, — половина Германии к нам отойдет, а так немцев приходится кормить.
— А ты воевал, дядя?
— Откуда такой воитель выискался?
— Ишь, сразу пол-Германии отхапал! — раздались иронические голоса.
— Оттель, откуда Россия хлеб берет, — невозмутимо продолжал говоривший.
— Что же в Москве оказался? Время-то страдное.
— Машу Спиридонову поддержать приехал.
— Вы смешками доброе слово не сбивайте, граждане-товарищи, — наставительно произнес другой седой спорщик, в поддевке и валяной шляпе, стриженный «под горшок».
— Мало того что Россию продали, теперь всю мануфактуру германцам отдают, — раздался из центра толпы визгливый голос. — Ленин говорил все — мир, мир. Все думали, будет мир, будет довольствие народу. А пришла осьмушка, и то раз в два дни.
— Подручные Спиридоновой стараются, — усмехнулся Ленин, отходя, — нужно настоятельно потребовать от нее публичного извинения в печати за клевету.
— И за сегодняшнее выступление, — добавил Свердлов.
— На роток не накинешь платок. Она депутат, имеет право давать характеристики.
— Но это возмутительно! Заявлять, что вы предаете интересы России.
