Он слушал объяснения Троцкого, изредка бросал: «Так, так», потом, отсекая воздух ладонью, произнес:
— Все члены ЦК разъезжаются в районы. Урицкий, Заславский выедут в Питер. На вас ответственность за Ярославль. Привлеките Лашевича. Немедленно стягивайте к Ярославлю все силы. Что такое Ярославль, разъяснять не буду. Претензий не предъявляю. Сейчас не до претензий.
Ленин не успел положить трубку, как в кабинет вошел запыхавшийся Бонч-Бруевич.
— Арестован Дзержинский, — еле переводя дыхание, вымолвил он, — в отряде Попова.
Ленин побледнел, как обычно в минуты волнений, спросил:
— Где расположен отряд Попова?
— В районе Трехсвятительского переулка.
— Вы способны сейчас говорить по телефону, Владимир Дмитриевич? Тогда передавайте: временно назначается председателем ВЧК Петерс. Сейчас же арестовать в Большом театре фракцию левых эсеров. Малькову немедленно явиться в Кремль. Разыщите Петерсона и Данишевского. Николай Петрович, вызовите стенографисток. Срочно передайте телефонограммы всем районным комитетам РКП, районным Советам, всем нашим комиссарам в губерниях и республиках. Из аппарата Совнаркома никому не уходить. Поручите ответственным людям опросить все районы, что где происходит. Пусть через отделения ЧК приостановят движение из Москвы и в Москву…
Бонч-Бруевич видел сейчас Ленина таким же, как в дни Октябрьского штурма Зимнего.
Как всегда, в период особого напряжения Ленин становился еще энергичнее. Решения по возникавшим острым вопросам он принимал с такой уверенностью, будто взвешивал их долгое время.
— Вызовите немедленно народных комиссаров. Подвойскому прикажите атаковать мятежников. Если не сдадутся по нашему требованию — уничтожить пулеметами, артиллерией.
В кабинет ветел сопровождаемый Данишевским народный комиссар юстиции тучный, осанистый Стучка. Он уже успел побывать в немецком посольстве и на заседании съезда Советов.
— Левые эсеры восстали, — спокойно сказал Ленин. — Мы располагаем частями, по моему мнению, вполне преданными Советской власти — Латышской дивизией, несколькими рабочими полками. Каково ваше мнение?
— Я уверен, что латышские стрелки будут верны революции, — твердо заявил Стучка.
— Все же прошу вас, — сказал Ленин Данишевскому, — вызвать кого-либо из самых надежных командиров-латышей из охраны Кремля.
После ухода Данишевского Ленин стал рассказывать Стучке, как минут двадцать назад случайный снаряд разорвался над Кремлем.
— Ну какие же это мятежники! Они стрелять не умеют! Сделали один выстрел из орудия по Кремлю и тот, как говорят солдаты, «за молоком».
В кабинет вошли три командира-латыша.
— Восстали левые эсеры, — сообщил им Ленин. — Очевидно, будут пытаться захватить Кремль. Скажите прямо, латышские стрелки дадут им отпор?
— Можете не сомневаться, товарищ Ленин, — заверил один из командиров, — но нужно разведать, чем они располагают, где их части.
— Разведку непременно организуем, — согласился Ленин. — Продумайте оперативный план отражения возможных атак. Я думаю, вокруг Трехсвятительского переулка нужно создать кольцо и локализовать действия мятежников, на окраинах выставить заставы из рабочих полков, чтобы задерживать их, когда они начнут драпать из Москвы. То, что они долго не выдержат, не подлежит сомнению. Возвращайтесь к товарищам, разъясните им, что произошло, и действуйте только по нашему приказу. Связь по телефону и посыльными, пришлите ваших связных сюда.
— Вы ведь, Герман, работали в латышских частях? — спросил Ленин, как только командиры ушли. — Сейчас они на Ходынском поле. Нужно ввести их в город. Скажите, там не пытались вести работу левые эсеры?
— Владимир Ильич, я не был в латышских частях с августа прошлого года. Петерсон рассказывал мне, что левые эсеры пытались проникнуть в части, но им это не удалось.
Данишевский поднялся и, подтянувшись, как бы ожидая приказа, посмотрел на Ленина.
— Прошу вас, — произнес Ленин, одновременно отыскивая какой-то номер в телефонной книжке, лежавшей на столе, — вместе с Петерсоном отправиться в латышские части. Сделайте все для того, чтобы они организованно выступили в город. Я знаю, у них национальный праздник Ивана Купалы. Но ради таких событий праздник можно отложить. — Ленин поднялся из-за стола, подошел к Данишевскому, пожал руку. — Захватите с собой Вацетиса и возвращайтесь вдвоем ко мне.
