Московские продовольственные управления на все просьбы Кедрова наладить снабжение и боепитание отвечали молчанием.
Кедров решил лично выехать в Москву с управделами Эйдуком.
Кедров редко видел Ленина таким разгневанным.
— Как можно было оставлять фронт в такое время? Теперь все развалится.
— Позвольте, Владимир Ильич, ничего не случится.
— Не желаю слушать никаких оправданий. Вы оставили фронт! Кто будет управлять войсками? Кто будет принимать оперативные решения? Мало того что сами уехали, так еще прихватили с собой его, — Ленин указал на Эйдука. — Кто остался на фронте? Одни мальчишки! Хороших дел натворят они там.
Кедров, воспользовавшись небольшой паузой, стал торопливо докладывать, как обстоят дела на фронте, что штаб фронта перенесен в Вологду.
— Владимир Ильич, — говорил Кедров, — у нас ее было другого выхода. Мы посылали телеграмму за телеграммой, но снабженцы упорно молчат. Нам нечем снабжать войска, нет ни продовольствия, ни боевого снаряжения. Осталось одно — потерять двое суток, чтобы лично вам доложить обстановку, просить сломить саботаж и волокиту.
— Как это двое суток? Когда вы выехали? Когда будете на месте? — расспрашивал Ленин, успокаиваясь. — И все-таки не нужно было ехать, могли написать мне обо всем. Что вам необходимо?
Кедров зачитал длинный список продовольствия и материалов, боевого снаряжения и боеприпасов, в которых особенно остро нуждался фронт, и передал Ленину. Тот еще раз пробежал докладную записку, потом стал быстро что-то писать на ней.
— Это передадите товарищу Склянскому в Высшем военном совете. — Ленин передал записку Кедрову. — Доброго пути. Больших удач. Немедленно, сегодня выезжайте. — И, пожимая руку, добавил: — Если что нужно будет, пишите. Я предложу Высшему военному совету утвердить вас командующим фронтом.
Выйдя из кабинета, Кедров и Эйдук прочитали резолюцию Ленина:
«В Высший военный совет.
Немедленно дать просимое;
сегодня же отправьте из Москвы;
дать мне тотчас
М. Д. Бонч-Бруевич должен мне письменно тотчас через самокатчика ответить на это.
Эйдук восхищенно взглянул на Кедрова и молча порывисто пожал руку. Кедров понимал переживания своего товарища: только Ленин мог так быстро и точно оцепить положение на Севере и по-ленински сурово потребовать восполнить все недостающее для настоящей борьбы с интервентами. В этой резолюции был отражен стиль Ленина, требовавший от всех точного выполнения приказов, жестоко каравший не выполняющих их. Кедров вспомнил ленинское изречение о том, что революция простит любое насилие, если оно делается для защиты революции.
— Теперь мы получим все нужное нашим частям, — радостным шепотом промолвил Кедров. — Не теряя времени, к Склянскому. Теперь военснабовцы будут разыгрывать все, как по партитуре.
А Ленин в эти минуты звонил Склянскому:
— Сейчас у вас будет старый знакомый Кедров. Все, что он требует, сегодня же отгрузить до двенадцати часов ночи. Доложите мне. Там ведь фронт. Настоящий фронт — от Мурманска до Котласа. Сегодня у вас заседает Военный совет? Утвердите организацию Северо-Восточного фронта, вместе с Кедровым и Эйдуком рассмотрите, какие силы нужны там для отражения интервентов. Командующим фронтом рекомендую Кедрова. Помогите ему создать хороший штаб. Он сумеет командовать фронтом. Сумел организовать работу по демобилизации старой армии. И возьмите с него подписку, что без вызова в Москву больше не приедет. Сегодня же пусть выезжает в Вологду.
Правительственный поезд прибыл в Свияжск под вечер. Командующий Восточным фронтом Вацетис находился в это время на одном из передовых участков, возле Романовского моста через Волгу. Почти ежедневно белочехи и части «народной армии» Комуча предпринимали попытки прорваться к мосту.
— Вам сообщили, что идет правительственный поезд? — резко спросил Троцкий, когда Вацетис вошел в салон-вагон.
— Я не предполагал, что он прибудет на передовую, — ответил Вацетис. — Послал запрос по линии, на какую станцию тыла прибыть мне завтра для доклада.
— Я не намерен сидеть в тылу. Я буду здесь. На передовой. — Троцкий стоял у окна вполоборота к Вацетису, не удостаивая его взглядом. — За полчаса я много увидел. Это табор, а не армия. Оперативная карта у вас с собой?
— Оперативная — в штабе полевого управления, со мной моя личная. — Вацетис расстегнул планшет и вынул десятиверстку.
— Доложите, что сейчас на фронте, — приказал Троцкий.
