— Мы можем вернуть армии устойчивость, — убеждал Ленин генштабистов. — Нужно немедленно влить в нее свежие силы. Они у нас есть. Это красногвардейские отряды Москвы и Петрограда. Силы народа неисчерпаемы. Большевики говорили раньше о том, что война бесцельна. Мы изобличали тогда оборонцев. Теперь мы сами оборонцы. Спорить об армии, какой она должна быть, мы будем. Но сейчас мы не имеем права медлить ни одного дня. Сейчас же начнем отправлять на фронт красногвардейцев, а наряду с этим немедленно приступим к организации новых частей Красной гвардии. На Румынском фронте сейчас миллион двести тысяч солдат. Триста тысяч красногвардейцев хватит, чтобы сцементировать этот зыбучий фронт. Этой силой мы располагаем. Мы создадим десять корпусов, в течение восьми — десяти дней двинем их из Питера и Москвы на Румынский фронт. И сразу же вызовем с фронта делегатов, которых выберут солдатские комитеты, они будут инструкторами новых частей Красной гвардии. Мы обязаны создать еще десять новых корпусов Красной гвардии в триста тысяч человек…
— Кто будет формировать эти десять корпусов? — спросил Подвойский, когда вышел с Лениным из здания военного министерства.
— Пока штаб Красной гвардии под контролем коллегии Наркомвоена, — разъяснил Ленин. — До начала заседания Совнаркома еще полчаса. Пройдемся? Хороший вечер. Редкая для Питера зима. Товарищ Гиль, — окликнул Ленин шофера, — поезжайте до Инженерного замка, там подождите. Мы с Николаем Ильичом подышим.
— Значит, готовить декрет об армии?
— С декретом не спешите, — сказал Ленин. — Декрет — дело большое. Нужно посоветоваться с народом… Продумать — из кого должна формироваться армия, кто будет главнокомандующим, а потом все изложить в декрете. Не спешите, — повторил он, — но и не откладывайте надолго. Обсудите этот вопрос в военной организации ЦК, потом на совещании военных. На Петросовете потолкуйте с Юреневым, Трифоновым, у них богатый опыт по организации рабочей гвардии. Затянуть бы перемирие, тогда мы по-иному бы говорили с дипломатами империи…
