— Воздух какой! Здесь для петроградцев будет раздолье. Зимой и летом можно отдохнуть… Какой изумительный народ питерские рабочие! Это подлинные хозяева жизни. Только два месяца прошло, а сколько уже совершили. Но историческое действие только начинается.
— Каким способом всех вовлечь в историческое действие?.. — задумчиво спросил Берзин.
— Соревнование — вот ключ ко всему. Даем людям проявить себя, увлечься, убеждаем в том, что каждому дано проявить свой почин. Добиться, чтобы человек почувствовал, что он может творить жизнь.
Ленин посмотрел на Берзина, глаза его выражали радостное, взволнованное раздумье. Он молча повернулся и энергично зашагал обратно к «Халиле». Берзин шел вслед за ним, не сомневаясь, что сейчас Ленин поглощен какой-то мыслью, возникшей в этой беседе…
Возле осушительной канавы Ленин остановился, стал рассматривать гончарные трубы.
— Изумительного трудолюбия народ — финны. Заставить родить такую землю!
— Вам не приходилось читать книгу Гарвуда о возрождении почв? — неожиданно спросил Ленин. — Это поэмы об обновлении земли. Обязательно прочтите. Ее нужно перевести на русский. И самим начинать работы по обновлению земли.
— Для этого нужно пересмотреть закон о земле, — сказал Берзин. — Уравнительное землепользование не позволит обновлять землю.
— В нашем государстве крестьяне на своем горбу поймут, что такое уравнительное землепользование. Дайте срок. Судьба революции во многом зависит и от того — сделаем ли мы крестьянина, особенно середняка, своим союзником. Не переметнется ли он в лагерь наших противников.
— Кажется, в этой области большие сдвиги. Крестьянский съезд вошел в общий Совет депутатов, левые эсеры согласились участвовать в правительстве.
— Пока это только начало, Ян Антонович, прочный союз пролетариата с крестьянством завоевывается взаимным пониманием, взаимной помощью. То, что верхушка партии левых эсеров вошла в правительство, — еще не союз. Верхушка с очень зыбкими настроениями. Они во власти колебаний, такова природа мелкобуржуазных демократов. Они колебались, когда Краснов шел на Питер, колеблются сейчас. Часть их придет в наши ряды, часть уйдет в лагерь наших противников. Диалектика борьбы. Сейчас они верховодят в деревне. Но царствие их нам не во вред, мы обязаны использовать его, установить блок с крестьянами можно. Здесь нужно много и упорно поработать, не отталкивать левых эсеров от себя. Возиться с ними придется, но обязательно нужно возиться. В их партии сейчас более трехсот тысяч. Кое-кто в их ЦК играет в псевдодемократию. Недавно Дзержинский попробовал арестовать черносотенцев, а левый Штейнберг отобрал ордер на арест, приказал освободить арестованных… Правда, между самими левыми эсерами возникают разногласия. Но считаться с ними приходится — они представляют значительную часть крестьян. Много трудней, однако не менее важно привлечь интеллигенцию.
Они шли молча по тихому сосняку. Берзин сказал:
— Латвийская техническая и гуманитарная интеллигенция начисто отказалась работать с большевиками.
— У вас положение особое. Своей национальной интеллигенции на ваших заводах почти не было — ее вытесняли немецкие и шведские инженеры. У нас есть интеллигенция из народа, из разночинцев. Дети и внуки рабочих, солдат. Они Россию не оставят. Но болтунов и разгильдяев среди интеллигенции немало. Опасно, что к нам начнут прилипать жулики из специалистов. Эти умеют подстраиваться. Это публика с такой мимикрией, что порою черт распознает — честный человек или проходимец.
— Издать строгие законы, — заметил Берзин, — обязать работать.
— Законы?.. Частокол из законов не спасет. Когда я помощником присяжного поверенного работал у Хардина в Самаре, там говорили: нужно дырку между законами отыскать. У нас должно быть мерило полезности людей. Мерило есть работа. Это эталон для контроля. Еще евангелист Матфей говорил: кто не работает — не ест… Работа жуликов и лодырей, подобно лакмусу, выявит. С ними не цацкаться, как говорит Дзержинский, в тюрьму и на принудительные работы…
— Нам нужно собирать дипломатов, — уже подходя к санаторию, сказал Ленин. — Мы уже привлекли к работе Чичерина-Орнатского.
— Орнатского?.. — Берзин вопросительно взглянул на Ленина.
— Слыхали о нем? — Ленин выждал, какую реакцию произведет эта известная фамилия.
— Лет десять слышу о нем… — не скрывая удивления, сказал Берзин.
— Да, был меньшевиком. Но бытие повернуло его к нам. Война убедила. Стал интернационалистом. Английские законники упрятали его в тюрьму. Литвинов отстоял. Человек большого опыта, знаний, дипломат по призванию. Думаю, что искренне хочет понять Октябрь, наши дела…
