— Этого мало. Нужно уничтожить калединцев, занять Новочеркасск, Ростов, соединиться с теми силами, которые на Дону оказывают сопротивление Каледину. И изолировать Каледина от контактов с украинской Радой.
Ленин придвинул к себе бланк со штампом Совнаркома.
— Это вам полномочие, — сказал он, протягивая бланк Антонову-Овсеенко. — Главковерх Крыленко, Подвойский, вся коллегия по военным делам назначает вас, с утверждения правительства, руководителем операции против калединских войск. Как поступать с Радой — подскажет обстановка. Кажется, дни ее сочтены.
Ленин снял с этажерки географический атлас Ильина, раскрыл его в том месте, где была закладка.
— То, что здесь проходят три железные дороги, дает нам возможность действовать стремительно и быстро перебрасывать войска. Донбасс — надежный тыл, как и Харьков, а вот эти уезды, — Ленин показал на юг Воронежской и Царицынской губерний, — ненадежны. Туда Октябрь не пришел. Позаботьтесь не только об оснащении армии оружием, боеприпасами, но и свяжитесь с партийными организациями, пусть для каждого полка выделят по нескольку человек боевых агитаторов. В гражданской войне слово порой сильнее оружия. Вам придется проходить по богатым казачьим районам. Не обостряйте отношений с середняком. Завоевывать нужно не только территорию, но и дружбу людей. Отношение к казакам, особенно у рабочих, неважное. Нужно убеждать людей, что среди казаков немало бедняков, немало людей, которые считают Советы настоящей народной властью. Со мной держите постоянную связь, информируйте ежедневно о том, как идет организация фронта. Выделенные для вас полки прибудут вовремя. Постарайтесь здесь, в Питере, подобрать хороших офицеров для работы в штабе, умелых связистов, артиллеристов. Кого намерены назначить начальником штаба фронта?
— Подполковника Муравьева. Энергичен, хорошо знает военное дело. Левый эсер.
— Гм… гм… Говорлив. Явно выражено стремление к диктаторству. Отстранили его от командования Петроградским округом заслуженно.
На днях второй секретарь Ленина Скрыпник докладывала, что Муравьев назойливо добивается приема, не объясняя причины.
— Лучше было бы подыскать другого военного специалиста, но пока к нам старшие офицеры идут неохотно либо с оговорками «воевать только против врагов внешних». Берите Муравьева на вашу ответственность.
Как только Антонов-Овсеенко вышел из кабинета, Ленин вызвал матроса Якова Иванова:
— Вот эти полки, товарищ Иванов, направляются из действующей армии на калединский фронт, — он подал листок с перечнем полков, — свяжитесь со Ставкой, проверьте, когда отправляются эшелоны, где они находятся. Ежедневно докладывайте мне, как продвигаются эшелоны на Дон.
«Декреты Ленина о земле и мире завоевали признание тружеников России. Если до ноября имя Ленина было широко известно только в партийных кругах, то теперь о нем говорят по всей России. Я встречался с ходоками из самых дальних мест страны, они приезжают в Смольный к Ленину, он их друг и учитель. Они не читали статей Ленина, не знают его теоретических трудов, но Декреты о земле и мире донесли до них смысл ленинского учения, программу партии. Поражает то, что Ленин, публикуя Декрет о земле, поступил, как требовали крестьяне. Это убеждает, что для Ленина нет ничего выше воли народа».
Возле кабинета Ленина, как обычно, толпились солдаты, крестьяне, рабочие. По их лицам, помятым усталостью, дальними путями, можно было судить, что привели их к этим дверям большие заботы и тревоги.
Ленин, приходя на работу, пытливо всматривался в лица посетителей Смольного, как бы выбирая из них желанного собеседника.
В приемной Совнаркома, небольшой комнате, перегороженной надвое диваном, работали дежурные. В соседней проходной комнате секретариата за пишущей машинкой сидел секретарь Совнаркома инженер Горбунов, возле него, облокотись о небольшой шкаф, стоял Подвойский.
— Крыленко просит разрешить отвод войск на переформирование, — проговорил Подвойский, увидев Ленина, и протянул ему телеграмму.
Ленин прочитал телеграмму и вошел вместе с Подвойским в кабинет.
