— Я никогда не мог мириться с ним, — нахмурился Андрей Лукьяныч. — Я многое потерял, протестуя против насилия. Ушел из университета, где готовился к профессорскому званию. Еще хуже административного насилия — насилие любой идеи. Я ожидал, что революция избавит нас от насилия. Ожидания оказались тщетными.
— А если человек осознает необходимость насилия? — спросил Ленин. — Если оно во имя миллионов над небольшой группой?
— Ради счастья миллионов я рад поступиться даже личной свободой! — воскликнул Андрей Лукьяныч. — Но разве большевики гарантируют свободу личности? Они добились своего — власти!
— Для большевиков власть — не самоцель.
— Тогда зачем они ее захватили? — Андрей Лукьяныч пожал плечами.
— Большевики не имели права дать удушить революцию. Большевики хотели только, чтобы была власть Советов — власть рабочих и крестьян… Скажите, что делает человек, если видит, как поджигатели обливают дом керосином и собираются поджечь его, пользуясь тем, что люди в доме спят?
— Он поднимает тревогу и, если можно, защищает людей.
— Именно поэтому большевики должны были захватить власть. Еще несколько дней промедления — и революцию начали бы душить военные диктаторы — каледины, дутовы, красновы и другие.
— Но нужно считаться с другими партиями.
— Большевики звали другие партии в правительство, но те заявили, что не будут с ними сотрудничать. Лидеры меньшевиков и эсеров хотят, чтобы Советская власть поступала так, как желают они, а она поступает так, как предписывает народ. Все создает народ, большевики ему ничего не навязывают, они понимают: жизненно лишь то, что вызрело в народе.
— Значит, и социализм вызрел? Вы верите, что в России можно построить социализм?
— Не только верю, а знаю. Одной веры мало, нужно знать, как его строить. И какими силами. Знаю потому, что это определено научно.
— Не знаю такой науки.
Андрей Лукьяныч остановился, удивленно глядя на Ленина.
— Есть такая наука. Марксизм.
— Ни одна академия не считает марксизм наукой, — уверенно заявил Андрей Лукьяныч.
— Это беда академий.
— Но почему же марксизм — наука? Я буду рад выслушать вас. Вы, я чувствую, поклонник Маркса.
— Рьяный… Скажите, предвидение — это один из верных признаков науки?
— Несомненно.
— Так, к вашему сведению, марксизм предвидел социалистическую революцию в России и научно обосновал это предвидение.
— Но просто объявить социалистическую революцию, как сделал максималист Ленин, — это не значит, что она свершилась.
— Она свершилась. И русский народ начинает строить социализм.
— Строить? Из каких кирпичей? Какими силами?
— Из кирпичей знаний, силами науки.
— Но ведь она буржуазная! Социалистической науки нет, как мне известно, — напористо доказывал Андрей Лукьяныч. — А буржуазная наука для вас непригодна.
— Пригодна. Большевики призовут буржуазных ученых. И поверьте мне, социализм такая увлекательная вещь, что они сами потом станут социалистами.
Андрей Лукьяныч снова закурил и, не скрывая любопытства, посмотрел на Ленина.
— Это все мне понятно, — наконец нарушил он молчание. — Но для того чтобы создавать государство, нужна интеллигенция. Ее у большевиков нет.
— Большевики приглашают сотрудничать интеллигенцию. И уверены, что она будет сотрудничать с ними. Прежде всего ученые. Как только они познакомятся с нашими планами. А потом рабочий класс создаст свою интеллигенцию…
— Интеллигенция есть интеллигенция. Рабочий, получивший образование, будет мыслить так же, как интеллигент из разночинцев или дворян. Потом у капиталистического общества есть двигатель. Вы догадываетесь, о чем я говорю? Конкуренция. Она вызывает на состязание сильные личности. Она побуждает людей искать возможности для развития.
— На истребление одного вида другим, — рассмеялся Ленин.
— Да, на истребление слабых сильными. Выживает, побеждает только сильный. Это закон природы.
— Социализм устранит эту борьбу.
— Без нее общество выродится, — убежденно сказал Андрей Лукьяныч. — Оно станет нивелированным, затхлым. Что будет вызывать в людях силы? Толкать их на риск, дерзание, поиск?
— Соревнование тружеников.
— Это утопия! Это соревнование муравьев.
— Называйте как угодно. Но соревнование вскроет предприимчивость, энергию масс, а не одиночек. Оно поможет талантливым людям из народа проявить свои способности.
— Вы уверены, что все начнут соревноваться? Одни будут стараться, а другие смотреть на старательных.
— Революция не будет церемониться с разгильдяями и лодырями. Тех, кто отлынивает от работы, будут сажать в тюрьму. А неисправимых будут карать более жестоко…
— Ну, так и есть! Нужно было искать на нехоженой дорожке, — раздался позади голос Берзина. — Что я говорил, Надежда Константиновна!
Из лесу вышли Крупская и Берзин.
— Был рад с вами поговорить, — протягивая руку, сказал Андрей Лукьяныч. — Вы на чьей даче?
— В «Халила», — ответил Ленин.
— В «Халила»?.. — протянул удивленно Андрей Лукьяныч. — Очевидно, врач.
— Нет, не врач.
— Там отдыхают из Смольного.
— Я тоже из Смольного, — улыбнулся Ленин.
