— Коллегиально управлять нельзя. В коллегии будет много разговоров, — ответил Карпов. — Нужен руководитель, ответственный лично за работу предприятия, треста. И при нем может быть совет.
— А Томский и «левые коммунисты» все время на своем: коллегиальность и — никаких! Мы все-таки добьемся единоначалия. Посмотрите, кого можно привлечь к созданию госкапиталистических трестов. Или вы не разделяете такой идеи? Кожевники, текстильщики создали такие предприятия. Только вместе со специалистами из бывших департаментов не перетащить бы бюрократизм и догматизм. Сейчас ВСНХ ведет переговоры с директором объединения «Коломна — Сормово». Но господин Мещерский, глава его, настаивает на том, чтобы мы вложили семьдесят процентов средств, а наших представителей была бы только одна треть в правлении. Это значит, что мы будем финансировать предприятия, а управлять ими будут прежние владельцы. Похоже на то, что у Мещерского есть надежды, что мы предприятий объединения не национализируем. Призрачные мечтания. Предложим ему считаться с нашими условиями. Он уверен, что у нас не найдется своих директоров. Воспитаем! Рабочий контроль — академия будущих управляющих заводами и фабриками…
Телефонный звонок прервал Ленина.
— Иду, Яков Михайлович! Я тут беседовал с управителем всей химии нашей республики… Да, с Карповым. Кому же, как не ему, наукой и жизнью определено советскую химию ставить! Он уж дело двинет. Менделеевского корня инженер.
Высокий, худощавый шатен поздним вечером склонился к окошку комендатуры Смольного, протягивая какой-то документ в кожаной обложке:
— Мне нужно пройти к господину Троцкому.
— Товарищ Мальков, — раздался за окошком голос дежурного, — тут с ненашим удостоверением пришли к товарищу Троцкому.
— Мне нужен пропуск к господину Троцкому, — повторил иностранец. — Он дал распоряжение заготовить его.
— Сейчас взгляну, — донесся голос из комендатуры, потом вышли матрос средних лет в бушлате и молодой солдат в стеганке.
— Пожалуйста, господин Локкарт, — матрос подал иностранцу пропуск. — Лобков, проводишь их к товарищу Троцкому, — приказал он солдату. — Знаешь, где теперь сидит?
— С продовольственными комиссарами.
Локкарта не удивило, что народный комиссар иностранных дел «сидит с продовольственными комиссарами». В печати появилось короткое сообщение о назначении Троцкого чрезвычайным комиссаром по продовольственным делам. «Левые коммунисты», выступая на митингах, возмущались тем, что Троцкий вынужден уйти с поста народного комиссара иностранных дел, но приняли его отставку или нет, Локкарт не мог дознаться. «Видимо, еще нет юридического оформления этого акта, — раздумывал Локкарт, идя по коридору, — и Троцкий покуда ведает иностранными делами».
Беседа с Троцким была крайне необходима Локкарту в эти дни.
Союзники, предлагая помощь молодой республике, рассчитывали добиться согласия Советского правительства на продолжение войны, на совместные боевые действия, несмотря на то что договор о мире был подписан. Предстояла еще ратификация его правительством.
Локкарту нужно было вырвать любой ценой согласие одного из руководителей Советского правительства принять всестороннюю помощь Англии. Решение Ленина принять только материальную помощь — не устраивало британское правительство, оно мечтало о вводе войск на территорию Советской республики.
Англичане торопились. Они раньше других должны были ступить на русскую землю. Зачем? Формулы были всегда наготове, например «для защиты Англии от действий германского флота».
Локкарт шел за солдатом по прокуренному, полутемному коридору. Возле какой-то двери солдат остановился:
— Тут они помещаются. Стукайте.
Локкарт постучал.
— Войдите, — вяло откликнулись за дверью.
Локкарт вошел в тускло освещенную комнату. Троцкий стоял у окна.
— Добрый день, господин министр, — бойко, нарочито по-московски акая, сказал Локкарт и протянул Троцкому руку.
— Здравствуйте, — Троцкий задержал руку Локкарта в своей, подвел его к письменному столу, предложил сесть в кресло и сам сел напротив.
Он уже не раз встречался с этим предприимчивым англичанином, появившимся в Петрограде в Октябрьские дни. Локкарт был не просто дипломатическим агентом. О нем шли слухи как о личном представителе министра Ллойд Джорджа, получившем поручение устанавливать связи с представителями Советского правительства. Он имитировал роль благожелателя России. Лучшей кандидатуры для дипломатической игры в России нельзя было подобрать. Локкарт прожил в Петрограде и Москве несколько лет, изучил русский язык, у него был обширный круг знакомых во всех сферах и в любых партийных кругах.
— Это необходимость или стиль работать так поздно? — спросил Локкарт.
— У одних необходимость, у других стиль, — уклончиво ответил Троцкий.
