— Нет, товарищ Гиль, нужно перед сном прогуляться, — отказался Ленин от поездки на машине из Таврического дворца до Смольного, — мы с Надей подышим невским свежаком. Сидеть до поздней ночи в помещении — это еще полбеды, а вот слушать «р-р-революционные» речи вояк и полководцев без войск — от этого в голове, как говорят в Прикарпатье, каламитно. Сейчас хочется тишину послушать, голову освежить…
Они пошли через Таврический сад.
Ночь была не по-питерски морозной, лунной. Над садом шел верховой ветер.
— Завтра наш день — международный женский, — произнесла Крупская.
— День всех честных людей. День утверждения мира, — живо сказал Ленин.
Крупскую не удивило, что после такого напряженного дня Ленин чувствует себя бодро. Она отлично знала, что борьба наполняет Ильича силами. Ее поразила уверенность Ленина в том, что высший совет партии — съезд утвердит завтра решение о мире с Германией. Ведь на сегодняшнем заседании съезда, кроме Сергеева из Донбасса и Шелавина — петроградского рабочего, пока никто прямо не высказался за заключение мирного договора. Цекисты Бухарин, Радек, Оболенский и другие по-прежнему витийствовали в защиту революционной войны.
— Тебя не тревожат ответы в анкетах? — осторожно спросила Крупская. — Многие делегаты за революционную войну.
— Нисколько! Завтра голосование покажет другое. Это поняли уже и «левые». Очень красноречиво самопризнание Радека, что они в меньшинстве. С каждым днем из провинции все больше голосов за мир. Наш питерец Шелавин точно разъяснил, почему некоторые рабочие стояли за революционную войну. Путаница понятий. Рабочие думали, что революционная война — это война с внутренней контрреволюцией. Когда поняли, что воевать придется с кайзеровской армией, все повернулось по-иному. Сегодня многие делегаты поняли, куда их тащили эти революционные вояки. «Левые» в главных организациях страны терпят поражение. Московская партийная организация большинством проголосовала за мир. За революцию Осинского голосовало только пять человек. Три делегата из четырех москвичей — сторонники мира. В Питере василеостровцы, выборжцы, второй, первый городские районы дали наказ своим делегатам голосовать за мир. Также в Баку, Екатеринославе, в Уфе. Теперь ясно — партия за мир. Фразеров в ней горстка. В том, что завтра на съезде большинство проголосует за мир, я не сомневаюсь. Вчера во втором городском районе коммунисты поддержали линию большинства ЦК, решили переизбрать петроградский комитет, мало этого — закрыть листок фанфаронов — «Коммунист»… Трезвеют всюду: в Питере и в Москве. Проходит увлечение трескучими архиреволюционными лозунгами. То, что сегодня сказал Шелавин, перечеркнуло все длинные и трескучие речи Бухарина и его единомышленников. Дело не в том, сколько ораторов выступило, а кого они представляют… Завтра продолжим бой… Продолжим… Я не только уверен — я знаю, что съезд отвергнет резолюцию этих «шляхтичей». Своими выступлениями они саморазоблачились. Они настроили против себя делегатов провинции, потребовав прекратить прения после выступления вождей «левых». У них резолюции областных бюро, которым больше не доверяют партийные организации. Нужен мир — так говорит партия, так говорит народ. Это для меня важнее, чем фразерство и воинственные крики Бухарина, Радека и иже с ними. Завтра Свердлов предложит дать слово делегатам с мест. Увидишь, как они развенчают «левых»… Делегаты проголосуют за мир, кроме, конечно, революционных вояк. Ну, «левых» не отрезвляют факты. Им нужно было пойти в казармы и послушать солдат. Главная беда «левых» — они не умеют слушать народ. Народ говорит ясно и точно. Он не хочет больше войны. Голос масс для меня закон. «Левые» опьянены тем, что наши отряды разбили и выгнали дутовцев и калединцев. Но у немцев армия! Против армии нужно воевать армией. Настоящей армии у нас пока нет. Мы должны ее создать. Без нее нельзя защитить революцию. Революция, которая не умеет защищаться, пустой звук. Нам нужна передышка.
— Что же, завтра на утреннем заседании сразу начнут голосовать?
— После того, как выступят представители с мест. Я уверен, они разобрались, что за революционными фразами кроется предательство революции. «Левые» боятся потерять пространство? Но за эту потерю мы получим передышку, возможность организоваться. Переедем в Москву — и сразу же за строительство. Мирный договор при любых условиях — это уже победа.
