— Тоже атакуют. Михаил Николаевич Покровский человек большого ума, а почему-то не терпит слов «Российская Академия». На любой коллегии то он, то его единомышленники требуют: «Ломать, ломать». Так доломаем школу, что превратим в какой-то практикум обучения грамоте и натуральным наукам. Я попросила старых педагогов прислать замечания по нашим программам. Вернемся домой, Володя, прочту тебе. Одна учительница пишет, что нельзя делить формирование человека на две части. Умно критикует нас. Нельзя, мол, в школе только обучать, а воспитание поручить общественности. Другая учительница доказывает, что в школе важно не столько обучение, сколько воспитание в человеке самостоятельности. «Учит учебник, — пишет она, — а учитель должен приучить подростка самостоятельно мыслить. Не глотать разжеванное учителем, а задумываться над теми вопросами, которые у него возникают».
— Тяжело с «левыми», — после долгой паузы произнес Ленин, — особенно тяжело в армии. Есть постановление ЦК о единоначалии, о привлечении офицеров. В нем обосновано, зачем и почему это проводится. Нет, снова дебаты, снова упреки в том, что Ленин «поправел», что Ленин поворачивает к буржуазным порядкам. Вся эта словесная шелуха ко мне не пристанет, но делу она вредит. — Ленин вынул часы, посмотрел и покачал головой: — Восьмой час, Надюша, а мне еще замечания на проект «леваков» писать. Придется извиниться перед лесом. Спасибо, что вытащила меня из города. Голова посвежела, отдохнул.
