Свердлов заглянул в приемную, где, как обычно, было полно посетителей, и кивком подозвал Горбунова.
— Будет спрашивать меня, — он глазами показал на кабинет Ленина, — скажите, Николай Петрович, что уехал на Московскую областную конференцию. Я постараюсь сегодня заменить Ильича. Кажется, от «левых» уже остались одни осколки. — Свердлов вынул из бокового кармана пиджака аккуратно свернутую «Правду». — После артиллерийского шквала Ильича все, в ком есть честь и совесть, должны подняться и сказать: «Наблудили». Впрочем, от них…
Свердлов не успел закончить фразу, как сквозь раскрытую посетителем дверь раздался голос Ленина:
— Николай Петрович, о чем вы сговариваетесь? Куда собирается Яков Михайлович?
— На партконференцию, Владимир Ильич, — подходя к двери и опираясь на косяк, извинительным тоном произнес Свердлов.
— Стали обходить меня? — Ленин поднялся из-за стола. — Кажется, нас с вами избрали делегатами?
— Владимир Ильич, — строго произнес Свердлов, — я думаю, вам можно не присутствовать. После сегодняшней вашей статьи не найдется ни одного деятеля, который поддерживал бы «леваков». Им следует сесть за письма в Центральный Комитет и прямо заявить о своих заблуждениях. Стоит ли вам отрываться от работы? Столько времени вы извели на разоблачение этих фразеров.
— А я все-таки собираюсь ехать, — сказал Ленин, снимая пальто с вешалки.
— Я прошу вас беречь свое время, — сказал Свердлов. — Кажется, нам придется вынести специальное постановление, ограничивающее количество выступлений Председателя Совета Народных Комиссаров на митингах, собраниях.
— Это моя обязанность — выступать, — произнес Ленин, накидывая пальто. — Для меня большая радость встречаться с людьми. Не закупоривайте меня в этой коробке, — он показал на кабинет и, беря Свердлова под руку, шепнул: — Я вас по-дружески прошу разрешить мне распоряжаться своим временем так, как я хочу. Вот если я нарушу мои обязанности Председателя Совнаркома, тогда вызывайте и начинайте утюжить. Тезисы о современном политическом положении я писал по поручению ЦК. Разрешите мне их защищать.
— Вы выступали на общегородской конференции, на объединенном заседании. Два дня подряд.
— Яков Михайлович, противников нужно добивать окончательно. Революция — это война. Прошу извинить, товарищи, — обращаясь к сидевшим в приемной, сказал Ленин. — Перенесем встречу на вечер. Сейчас Горбунов всем иногородним раздаст талоны, пройдите в столовую, пообедайте, погуляйте по Александровскому саду. Хорошо сейчас там. Распускаются почки. Запоздала весна. Но говорят, урожаю это не повредит. Как, отец? — подходя к старику, сидевшему возле двери, спросил Ленин. — Как, по крестьянским приметам?
— При Советской власти, гражданин Ленин, говорят, приметы отменены, — поднимаясь, проговорил старик окающим говорком. — Раз бога нет, значит, и приметы ни к чему.
— Что бога нет, доказано учеными, — улыбнулся Ленин, — и мы их опровергать не собираемся. А народные приметы жили и будут жить. Это народная метеорология. Из каких краев?
— Село Сергино слыхал? Вот это наше село.
— Выходит, земляк! — обрадованно воскликнул Ленин. — Николай Петрович, прошу вас, позаботьтесь, чтобы отца устроили как следует, а на прием его запишите в последнюю очередь.
— Это почему же в последнюю? — Старик угрюмо взглянул на Ленина.
— Потому что с остальными у меня разговор на пять — десять минут, а с земляком нужно поговорить обстоятельнее…
— Изумительно пахнет весной, — сказал Ленин, выйдя на крыльцо, и глубоко вздохнул. — Горькая сладость. — Вместе с ветерком из Тайницкого сада летели смоляные запахи распочковавшихся деревьев. — Бетховен говорил: «Я зеленею». Знаете, Яков Михайлович, я никогда не «зеленел» так, как этой весной. Столько работы, такой трудной и нацеленной в будущее работы!
— И столько сложностей, — нахмурился Свердлов. — Казалось бы, члены одного союза коммунистов должны работать дружно, сплоченно, а иные поступают так, будто всему миру инсценируют крыловскую басню о раке, щуке и лебеде.
— Это точно, — рассмеялся Ленин. — Бухарин и его друзья вообразили себя лебедями и плывут по поднебесью, забывая о том, что есть грешная земля с ее сложностями, противоречиями, с насущными заботами людей. Для них уже всемирная революция не за горами. Пташки певчие: они же не жнут, не сеют и в житницу не собирают… Сейчас впору только заниматься прокладыванием мостов к середняку, а приходится марксистам доказывать, что бытие определяет создание… Знаете, Гиль, куда ехать? — спросил Ленин, подойдя к машине.
— На Тверскую, Владимир Ильич, — отозвался шофер, — в Мосгубсовет.
— Теперь расскажите, Яков Михайлович, подробнее, — попросил Ленин, когда они сели в машину, — как вы вчера после моего ухода разделали меньшевиков и эсеров.
— Рассказывать тошно, — махнул рукой Свердлов, — сами напросились. Хотели протащить свою резолюцию. Год революции их ничему не научил. Опять все с тем же лезут: созвать Учредительное собрание, разорвать мирный договор. Пришлось охлаждать их воинственный пыл.
— Свою резолюцию, говорите, после вашего выступления меньшевики припрятали?
