Ландшафт и географическое положение Корейского полуострова должны были сделать возможным установление пределов войны и сделать ее ограниченной географически. Вся территория, на которой разворачивались события, окружена водой, а главная политическая граница, расположенная на севере, четко и недвусмысленно обозначена рекой. Тридцать восьмая параллель, по-видимому, была мощным фокусом для этой патовой ситуации, а основная альтернатива, т.е. суживающаяся часть полуострова, была сильным кандидатом не только потому, что обеспечивала более короткую оборонительную линию, но и потому, что обеим сторонам было ясно, что продвижение к области сужения не означает непременного продолжения наступления и что отступление к этой области не означает намерения отступать дальше.
Пролив, отделяющий Тайвань от материкового Китая, позволил стабилизировать линию разделения между коммунистическим и националистическим правительствами Китая не только потому, что вода благоприятствовала защитникам и сдерживала наступающих, но и потому, что остров представляет собой единое целое, а вода — явная граница. Отдача любой части острова сделало бы фронт нестабильным, точно так же, как и удержание любой части материка. Если исключить границу между сушей и водным пространством, любое продвижение есть вопрос степени, а форсирование водной преграды декларировало бы разрыв «соглашения».
В Корее применение оружия было ограничено качественным различием между атомным и остальными видами вооружений; гораздо труднее было бы достичь стабильного молчаливого соглашения по поводу ограничения мощности применяемого ядерного оружия или характера целей, против которого его можно использовать[38]. Никакой предел мощности или ограничение по целям не является столь же очевидным и естественным, как принцип «никакого атомного оружия против любых целей». Американская помощь французским силам в Индокитае была убедительным образом ограничена материальной помощью, а не людскими ресурсами, и было понято, что расширение этой помощи, скажем, до поддержки с воздуха могло быть воспринято как помощь, ограниченная воздушной средой, но невозможно установить ограниченную
Стратегия возмездия складывается под влиянием потребности сообщать или координировать пределы возмездия. Локальная агрессия определяет место; при благоприятном стечении обстоятельств и наличии естественных преград может возникнуть неявное признание географических пределов конфликта и типов допустимых целей. Одна или обе стороны могут быть готовы скорее к принятию ограниченного поражения, чем к проявлению инициативы в нарушении правил, и действуют таким образом, чтобы уверить противника в такой готовности. К «правилам» относятся с уважением, так как при их нарушении нет никакой гарантии, что вовремя будут найдены и взаимно признаны новые правила, которые ограничат расширение конфликта. Но если метод и место возмездия выбирает сторона, его осуществляющая, может оказаться гораздо труднее сообщить жертве предполагаемые пределы этого возмездия так, чтобы у нее был шанс учесть их при контр-возмездии. Фактически начало осуществления мер возмездия не в том месте, где оно было спровоцированно, может стать чем-то вроде декларации независимости, которая не будет способствовать созданию устойчивых взаимных ожиданий. Таким образом, проблема нахождения взаимно распознаваемых пределов войны усложняется вдвое, если неявное определение, содержащееся в первоначальном акте агрессора, оказывается неприемлемым.
В конечном счете решение задачи ограничения войны вовсе не исходит из непрерывного диапазона возможностей, для каждой из сторон от благоприятных до менее благоприятных. Это «комковатый», дискретный мир, в котором лучше распознаются качественные, а не количественные различия, где множественность вариантов выбора сбивает с толку, и который принуждает обе стороны принимать своего рода диктат его элементов. Автор полагает, что то же самое верно относительно ограниченной конкуренции в любой области, где такая конкуренция имеется.
